Пролог к основной книге правил нового Мира Тьмы


ПРОЛОГ

 

A-1 WITNESS INVESTIGATION

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: ОТЧЕТ КЛИЕНТУ

ДР. #####ЕРУ

ФАКУЛЬТЕТ ПСИХОЛОГИИ И ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ.

##########################ТЕТ

##############



Др. #######

Мой источник в полиции не стал фотокопировать исходный документ, но он позволил мне сделать расшифровку, которую я посылаю вместе с отчетом. Напомню, оригинал был найден местной полицией в номере 213 отеля «Сонная Луна», расположенного на федеральной трассе № 11, в семи милях к западу от Карама, Огайо. Документ обнаружили среди мусора, частично сгоревшим (уцелело около 40%). По-видимому, он так и не был отправлен, так как описание женщины, снимавшей номер 213, совпадает с описанием Дж. Арчер, автора письма. Следы свидетельствуют о том, что она успела скрыться примерно за 30 минут до прибытия полиции. Также в номере было найдено несколько фотографий, цифровые копии которых я вставил в документ. Для ясности, я снабдил текст *** СВОИМИ КОММЕНТАРИЯМИ ***.

Послушайте, я знаю, что многим вам обязан, но я предпочел бы больше не заниматься этим делом. Я не справляюсь со всеми теми странными вещами, которые начали происходить со мной после вашего звонка, месяц назад. Когда я этим утром собирал бумаги, чтобы отправить их вам, то обнаружил на них странные комментарии и какую-то абракадабру. Зная ваши интересы, я не стал стирать их или делать новую копию, а оставил все как есть. Возможно, вы в них что-нибудь поймете. Но не просите меня дальше заниматься этим делом. И не пытайтесь мне угрожать. Я напрямую связался с Сами Знаете Кем, и он сказал, что я больше не обязан выполнять ваши указания.

К.С. Делбартон.



МЫ — ВАШИ ГЛАЗА

 


 

 

 

*** ДОКУМЕНТ ***

 

Дорогой #####

Я сделала это.

Я действительно совершила то, о чем они говорят. И я хочу, чтобы ты знал правду, а не мучался всю жизнь догадками. Это горькая правда, она причинит тебе боль. Надеюсь, мне хватит духу написать все это и послать тебе.

Я убила его.

Я хочу, чтобы ты знал почему.

Я работала в «Глоуб» уже почти год. «Джанет Арчер, репортёр». Папина гордость и отрада. Десять с половиной месяцев я просидела в своей каморке в подвале, набирая некрологи и прослушивая полицейскую волну. Десять с половиной месяцев заседаний городского совета, местных слухов, грабежей и пьяных подростков, врезающихся в телефонные будки. Еще на курсах меня предупреждали, сколько терпения требует карьера журналиста. Я не надеялась, что мне вдруг дадут «Пулитцера» за простую работу в небольшом городском ежедневнике, но я и не ожидала, что все это время пройдет впустую. Ни одной стоящей статьи, ни одной вырезки на память. От редактора я не дождалась ничего горячего, кроме руки на моём колене, когда он перебирал тоника за обедом.

Я перерыла все интернет-сайты с вакансиями, но это оказалась пустой тратой времени. И вот однажды я обнаружила кое-что в нашей собственной анемичной колонке объявлений. Оно было втиснуто между рекламой новой пиццерии и агиткой ВМФ.

ТРЕБУЕТСЯ ПИСАТЕЛЬ

Требуется опытный и/или талантливый писатель, чтобы помочь старому отшельнику записать его мемуары. Я прожил долгую и необычную жизнь, и мне нужен опытный мастер пера, чтобы изложить мою историю. От писателя требуется: любознательность, обстоятельность, внимание к деталям. Высокая оплата, гибкий график. Личное собеседование с 8 до 10 утра Рас-стрит 133, Одженбург.

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

и я прошла за ней в комнату, занимавшую, видимо, всю переднюю часть дома. Там стоял один складной стул и больше ничего. Ковра не было, только истертый и покрытый пятнами паркет. Стены, наверное, когда-то были белыми, но уже давно успели посереть. В комнате была ещё одна дверь, массивная и черная. Закрытая. На окнах никаких занавесок, только наполовину опущенные жалюзи. Слабый свет пасмурного утра наполнял комнату тоскливой атмосферой малолюдных похорон.

Но все же паутины там не было. И ничем не пахло.

— Подождите, — сказала мне домоправительница, и это было единственное слово, что я от неё услышала за всё время. Я медленно села, мечтая о чашке кофе. Женщина вышла, закрыв дверь, такую же серую, как и стены. Немного погодя, я услышала в глубине дома звук работающего пылесоса.

Вздохнув, я поудобнее устроилась на стуле. Затем принялась разглаживать складки на слаксах. Из окна открывался вид на потрескавшийся тротуар и неровную дорогу, ожидавшие машину мешки мусора и полуразвалившуюся собачью конуру во дворе на той стороне улицы. Поднявшись, я принялась расхаживать

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

чёрной двери. Ручка была старой и вычурной, как в отелях под «арт деко». Присев, я заглянула в замочную скважину, но она была забита.

Тут я почувствовала что-то у своих ног.

Это был воздух из-под двери, холодный воздух, щекотавший мои лодыжки. Я прикоснулась к зазору между дверью и полом. Он была не шире кончиков моих пальцев, и из него струился очень холодный, почти ледяной воздух.

Я взглянула на часы. Прошло уже больше получаса. Абсурд. И всё же я не собиралась уходить. В конце концов, разве снаружи меня ждало хоть что-то интересное? Так что я поднялась и громко постучала в дверь.

— Эй! — позвала я — Есть тут кто? Я уже полчаса жду! Эй?

Ответа не было. Я надавила на ручку. Она повернулась бесшумно и мягко, куда легче, чем я ожидала. Но когда я попыталась открыть дверь, та не поддалась. Было похоже, что она заперта на засов с той стороны.

— Прошу прощения, мисс, — раздался сухой, дребезжащий голос. — Могу я вам помочь?

Он был высоким и тощим, с белыми волосами и кожей, давно не видевшей солнца. Что же до его темного костюма, то даже мне, с моим чувством стиля, как у менонита, было ясно, что он давно вышел из моды. Редкие волосы, словно дым, вились над его розовым черепом.

Я встретила его взгляд, показывая, что он меня не напугал, но постаралась, чтобы мой голос прозвучал спокойно, без гнева.

— Я пришла по объявлению, — сказала я, кивнув на свёрнутую газету, лежавшую на стуле. — Объявление о писателе. Я тут уже давненько.

— Ах, да, — вздохнул он. — Так я и думал. Извините, что заставил вас столько ждать. Я только сейчас узнал о вашем приходе.

— Меня зовут Джанет Арчер, — я протянула руку в своём лучшем стиле «а-ну-ка-возьмите-меня-на-работу». Он едва к ней прикоснулся. Пожалуй, это было самое легкое рукопожатие в моей жизни.

— Мне жаль, но, боюсь, вы пришли сюда впустую. Работы больше нет.

— Вы уже кого-то наняли?

— Нет, не в том дело. Видите ли, мистер Маммер, джентльмен, что поместил объявление, скончался прошлой ночью. Я моргнула.

— Я — Тео Фенуэй, его адвокат. Я хотел прийти сегодня пораньше и повесить на двери объявление, но… Как бы там ни было, приношу свои извинения за это недоразумение.

Я не сразу нашлась, что сказать. Чтобы потянуть время, я обошла вокруг стула, подбирая сумочку и газету.

— Вы можете сказать, кем он был? Зачем ему нужен был писатель?

— Как было сказано в объявлении, он хотел выпустить свои мемуары. Что же до того, кем он был — боюсь, это будет нарушением конфиденциальности. Несмотря на то, что он собирался написать мемуары, он был очень скрытным человеком.

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

три дня спустя я получила конверт. Простой белый конверт оказался на моём рабочем столе вместе с остальной почтой. Адрес был напечатан. Заметь — напечатан не на компьютере, а на машинке. Внутри было всего 15 слов.

‘Если ты хочешь узнать больше о Маммере:

Мясная лавка Сола, Коул-стрит, в 7 вечера

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

в машине, я наблюдала за тем, как мясник вышел из магазина и зашагал по улице, держа в руках большой свёрток, завернутый в коричневую бумагу, такой огромный, что ему пришлось обхватить его обеими руками. Пока я смотрела, как он неуклюже шагает прочь, меня вдруг осенило: почему он идёт с такой ношей пешком? Парень был сложен как Джеки Глисон, да еще и прихрамывал. Рядом с магазином стоял фургон мясника, и всё же этот мешок сала ковылял по дороге пешком. Даже если он и не далеко собрался, все равно было проще доехать в фургоне. Оставалось только гадать, куда же он идет.

 

*** РАССПРОСЫ В МЯСНОЙ ЛАВКЕ ПОКАЗАЛИ, ЧТО РАБОТНИК, ПОДХОДЯЩИЙ ПОД ЭТО ОПИСАНИЕ, УВОЛИЛСЯ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД, НЕ ОСТАВИВ НОВОГО АДРЕСА ***

 

 

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

проулок представлял собой настоящий кошмар из мусорных баков и контейнеров, собачьего дерьма, битого стекла и ободранной мебели. Парень быстро нашел путь через все эти завалы, словно уже бывал здесь раньше. Я успела одолеть только четверть пути, когда он уже был на другом конце. Я было испугалась, что потеряла его, но добравшись до конца, обнаружила, что проулок упирается во что-то вроде двора, образованного складом и несколькими многоэтажками. Там был еще один выход, но его закрывала металлическая решётка.

Мясник стоял посреди дворика, рядом с люком, огороженным конусами и дорожным заграждением. Люк был прикрыт временной крышкой, одной из этих палаточных штук, которые ставят рабочие, когда что-нибудь делают в канализации. Вот только никаких рабочих тем вечером там не было. Никого, кроме мясника и меня.

Он откинул крышку, и я подалась назад, чтобы он меня не заметил. Когда я снова выглянула, он склонился над люком. Я видела, как он раскрыл свой свёрток, слышала, как прорвалась бумага, и содержимое свёртка посыпалось вниз. Пока я искала точку обзора получше, мясник повернулся и направился в мою сторону. Никогда бы не подумала, что такой толстяк способен так быстро двигаться. Я едва успела укрыться за мусорными баками, когда он появился в переулке. Пронёсся мимо меня, как на пожар, лишь слегка замедляя шаг, лавируя между хламом. Он исчез прежде, чем я успела подняться на ноги.

Я подошла к люку.

В переулке горел всего один фонарь, и оставалось надеяться, что мне хватит его света. Кляня себя за то, что не взяла фонарик, я заглянула в люк. Внутрь падало немного света, но всё равно понадобилось время, прежде чем мои глаза привыкли к темноте.

Сперва я заметила пальцы.

Там были руки, отрубленные руки, три или четыре, разбросанные по грязному, мокрому бетонному полу канализации. Ещё там была нога, кажется, женская, целиком, со ступнёй. В тусклом свете уличного фонаря ногти сверкали как монетки. Кусок плоти с волосками и соском. Мягкие, поблескивающие куски, сочились чем-то вязким и чёрным. Это всё, что я успела заметить, прежде чем рухнула на четвереньки, и меня вырвало.

Я пришла в себя уже дома, сидя на краю кровати. Я уже успела стянуть кроссовки и теперь уставилась на них, в угол комнаты. Я не помнила, как покинула переулок. Не знала, как попала домой. Не знала, зачем вообще что-то делать, так что залезла под одеяло и уснула. На работу я на следующий день не пошла.

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

Если хочешь знать больше:

Служба по дератизации, 17-я улица.

Спроси Майка.

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

подвал был похож на лагерь смерти. Ржавые канистры с ядами, висевшие на стенах. Банки с янтарной жидкостью, в которой плавали беспомощные тельца. Противогазы и толстые резиновые перчатки. С того момента, как мы спустились вниз по лестнице, мне хотелось закрыть глаза и убежать.

— Никогда не забуду день, когда мы нашли его, — сказал Майк. — В полном мусора подвале, прямо под кучей засаленных газет. Мы подошли к железной двери. Возле ручки виднелись какие-то странные пятна. Майк вставил ключ в замок и повернул его двумя руками.

— Не серчай, если его не будет. Иногда он целыми неделями где-то пропадает. Чёрт бы меня побрал, если я знаю, как он отсюда выбирается. Но он всегда приходит назад.

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. На его лицо легла полоса бледного желтого света.

— Славно. Он здесь.

В комнате воняло мочой, дерьмом и звериным мехом. Там было несколько старых поваленных набок деревянных стульев. В углу, за сломанной настольной лампой скорчился тощий ребенок. Одет он был в грубую спецовку, без рубашки и обуви.

— Давай, — сказал Майк. — Спроси его о чем-нибудь.

Ребёнок повернулся ко мне. Выглядел он лет на 15. Глаза у него были маленькие и блестящие, нос — острый, а волосы росли спутанными колтунами. Пока я его рассматривала, он ощерился в какой-то гримасе, и стало видно, что у него не хватает каждого третьего зуба.

— Хитрый Тим, — прошептал ребёнок. Он склонил голову набок, и я увидела, что осталось от его уха. Рваные полоски плоти свисали с его головы, словно лепестки увядшего цветка. Над ними виднелись три шрама, каждый — шириной с мой палец.

Присев, я заглянула ему в лицо и мягко спросила:

— Что с твоим ухом?

— Хитрый Тим спрятался, когда пришли собаки. — Когда он говорил, его голова покачивалась вверх и вниз, будто он пел. — Хитрый, хитрый Тим, дебри больше не хотят его, нет, нет. Хитрый Тим знает кучу вещей…

Я покосилась на Майка, который со скучающим видом уставился в пол. Поймав мой взгляд, он произнес:

— Лучше спроси его еще о чём-нибудь, пока он не начал вести себя как юродивый идиот.

Я не раздумывала. Слова сами сорвались с моих губ:

— Одной ночью я видела что-то в… дыре. Но я не помню что. Не помню все го. Я не могу вспомнить, что было потом, и я не знаю …

— Духи следят за тобой, — сказал он, и засмеялся. Немного слюны попало мне на щёку. — Когда увидишь женщину с птицей, скажи ей, что ответ — семь. Они говорят, семь!

Смеясь, он издал какой-то чавкающий звук. Похоже, он жевал собственный язык.

Я услышала, как Майк идёт к двери:

— Это все, чего от него можно добиться, — сказал он. — Пока, Тим.

Стоило нам выйти, как у Майка зазвонил сотовый. Мы оба чуть не подпрыгнули от звука звонка. Пока он отвернулся, отвлеченный разговором, я, как-то даже и не задумываясь, вернулась назад к металлической двери. Майк не успел запереть замок. Толкнув дверь, я заглянула внутрь.

Тим исчез. В комнате не было ничего, кроме мебели. Другого выхода там тоже не было. Ни двери, ни окна. Я смотрела туда, словно в трансе. Краем глаза я уловила движение среди газет. Я повернулась к дальней стене как раз вовремя, чтобы заметить как что-то проскользнуло в небольшую дыру у самого пола. Если бы мне предложили угадать, я бы сказала, что это крыса, но только я не уверена, что вообще что-то видела.

 

*** ЭТОЙ СЛУЖБЫ ДЕРАТИЗАЦИИ В РАЙОНЕ НЕТ. ОНА ИЗМЕНИЛА НАЗВАНИЕ? ЗАЧЕМ?***

 

 

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 



‘Уродливая Кружка

Ганновер-стрит.

Возьми с собой это

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

В конверте была одна игральная карта, крестовый туз. Я никогда раньше не видела такого рисунка рубашки. Там была нарисована змея, свернувшаяся в кольцо и кусавшая собственный хвост. Я нашла, что этот символ называется «уроборос». Вокруг змеи было ещё 10 знаков: молния, куб, египетский анк, два пересекающихся круга, песочные часы, спираль, полумесяц, череп, открытый глаз и паутина. Я сидела в кофейне на Ганновер-стрит уже 45 минут, лениво вертя в руках карту. Она была обтрепана по краям, с бледным пятном на лицевой стороне и загнутым уголком. Официантка спросила, не желаю ли я ещё латте.

Это была не та женщина, что обслуживала меня раньше. Она была не старше 17, с панковской причёской, кольцом в губе и дюжиной серебряных цепочек на шее. На ключице виднелась часть татуировки, росчерк темных чернил, выглядывавший из-под ее майки. Я посмотрела ей в глаза, и почувствовала себя так, словно вдохнула гелий.

Она присела напротив меня за столик и указала на карту:

— Это ваше?

Кто-то сказал мне принести её.

Она кивнула.

— Выглядите усталой. Вы уверены, что проснулись?

Несколько секунд я обдумывала ее вопрос.

— Мне кажется, я в полусне, — ответила я. Звуки кофейни, звяканье серебра, скрип стульев по полу будто отдалились. Запах кофейных зерен и выпечки растаял. Я увидела, как девушка подалась вперёд и коснулась пальцем тыльной стороны моей ладони:

— Тождество снов, — сказала она, — сказало мне, что кто-то придет.

От ее руки в мое тело потекло будоражащее тепло. Я повернула голову. Все выглядело так, словно я видела остаточные изображения. Куда бы я ни взглянула, везде за людьми тянулся след их движений, их собственные копии, как при съёмке с большой выдержкой. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но всё менялось. Все и вся смешалось со своими копиями. Головы имели сотни лиц. Лица имели тысячи глаз. Миллион пальцев на моей руке. Старик с младенцем в нём. Уличная девка со скрючившейся каргой внутри.

Это было слишком. Я взглянула на официантку: её тело было словно стеклянным. Внутри него, на месте сердца, голубым светом билась звезда. Губы девушки двигались.

— Тождество времени еще не завершено, — сказал ее голос в моей голове. — Мы сжимаемся, как бумажные куклы.

Я уставилась в её глаза, сверкавшие, словно лужи на солнце. Я чувствовала, как раздуваются, подобно воздушным шарам, мои лёгкие, и скручивается узлом желудок. «Хватит», хотелось сказать мне. Цепи на её шее были тусклыми как свинец, но под ними сверкал и пульсировал серебряный узор. Наверное, её татуировка. Сквозь одежду я разглядела птицу. Сокол с крючковатым клювом, будто срисованный со стены египетской гробницы.

— Дама с птицей, — мелькнула мысль. — Скажи ей.

Я услышала свой голос, сказавший: «Семь», за несколько секунд до того, как открыла рот и произнесла это слово.

— Семь? — повторила она. — Семь? — смех похожий на гром. — Семь! Вот оно! Это семь!

Тут я обнаружила, что зажмурилась. Досчитав до трёх, я открыла глаза. Я стояла в переулке позади кофейни. Шёл дождь. В руке я сжимала чужой зонтик. Ручка у него была в виде попугая, как в «Мэри Попинс».

 

*** Я ПЛАНИРОВАЛ ПРОВЕСТИ РАССЛЕДОВАНИЕ В КОФЕЙНЕ, ОДНАКО НАШИ ХОЗЯЕВА РЕКОМЕНДОВАЛИ МНЕ НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ И ЖДАТЬ ДАЛЬНЕЙШИХ ИНСТРУКЦИЙ ***

 

 

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

‘Мы встретимся снова, Раc-cтрит, этим вечером. Ответы.’

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

«Фенуэй» был не в костюме. Вместо него он надел мятые джинсы и выцветшую рубашку, так что выглядел как чей-то безработный дядюшка. С минуту я разглядывала его, потом сказала:

— Я жду.

Он притворно улыбнулся:

— вы получили работу. Просто это не та работа, что вы думали.

Я расстегнула куртку и бросила записку на пол.

— Зачем всё это, мистер Маммер? Зачем было прикидываться мёртвым? Зачем было врать о том, кто вы на самом деле? Зачем вообще вы поместили объявление в газете? Сколько людей попалось на вашу удочку?

Он прошелся по комнате и прислонился к подоконнику.

— Многие откликнулись на мое объявление, — проговорил он — Примерно половина из них ушла после 15 минут ожидания. Ещё четверть — не досидела получаса. Но не вы. Так я понял, что вы терпеливы, — он указал на чёрную дверь. — И только вы из всех 39 человек, пришедших по объявлению, проявили интерес к этой двери.

Он покачал головой и хихикнул:

— Господи Боже! Чёрная дверь в пустой комнате? И все равно, все они словно и не замечали ее.

 

*** ЭТОГО «МАММЕРА» НЕТ В МОИХ ДОСЬЕ. ПРОВЕРКА ЗАПИСЕЙ ПОДТВЕРДИЛА, ЧТО ЭТО ЕГО НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ. НО ДО СИХ ПОР ОН НЕ ПРИВЛЕКАЛ МОЕГО ВНИМАНИЯ. ХОТЯ Я СДЕЛАЛ ВСЕ ЧТОБЫ БЫТЬ УВЕРЕННЫМ, ЧТО ЗНАЮ ВСЕХ ИГРОКОВ В ОКРУГЕ. КТО ПРИКРЫВАЛ ЕГО? ***

 

Он прошел к двери и положил ладонь на ручку.

— Видите ли, большинство людей весьма умело закрывают глаза даже на самые очевидные вещи. Они видят только то, что хотят увидеть, и отвергают всё остальное. Я знаю, что вы расследовали мою мнимую смерть и не нашли никаких записей о ней. Так что я знал, что вы будете достаточно заинтригованы, чтобы следовать моим запискам. Хотите увидеть, что за этой дверью?

Я сжала кулаки, чтоб ы унять дрожь в руках.

Он и не ждал ответа. Беззвучный поворот ручки, дверь мягко отворилась. Он ступил внутрь, и я услышала его голос:

— Извиняюсь за холод в этой части дома. Это для лучшей сохранности.

Я прошла за ним в узкую комнату. Там было темно, и мои глаза на секунду ослепли, когда он включил свет.

— Труд всей моей жизни, — произнёс он — Давайте, взгляните.

Я скрестила руки, чтобы хоть как-то защититься от холода, и медленно повернулась, осматривая комнату. Мне отчаянно захотелось зажмуриться.

Повсюду были книжные полки. Полки, прогнувшиеся под весом стопок бумаг, тетрадей, папок, досье. Они были свалены и на небольшом столе. Он прошёл до конца комнаты и повернулся ко мне. Не могу описать его взгляд. Какая-то смесь гордости, волнения и облегчения.

Я взяла тетрадь. Она вся была исписана четким убористым почерком, чёрными чернилами. Аккуратные абзацы были разбиты на параграфы, каждый с датой и заголовком. «МАНЕКЕН В ЧУЛАНЕ», «ШОРОХИ В ПЕРЕУЛКЕ», «ДЕДУШКИН ЛЮБИМЕЦ», «НОГА». Я принялась читать, но когда дошла до места, где говорилось про бочку с угрями, остановилась.

— Что… что это такое? — спросила я. Казалось, я знаю ответ, но только звон в ушах не дает мне услышать его.

— Правдивые истории, — мягко ответил он. — Правдивые истории о мире. Я собирал их всю свою жизнь. Некоторые я выменял. Но большинство из них записал со слов очевидцев или видел сам.

— Это всё не может быть правдой, — возразила я, но, еще не договорив, вспомнила запах мочи в каморке Хитрого Тима.

— Мир не такой, как мы думаем, — ответил он. — И не такой, как говорят. Я не знаю, что всё это значит. Я просто собиратель историй. Ведущий записи. Репортёр. Но мне недолго осталось. Кто-то другой должен продолжить это, принять эстафету. Этот кто-то — вы. — Теперь он говорил быстро, брызжа слюной:

— Я расскажу вам, где искать, с кем говорить. Осталось ещё столько загадок…

Невольно мой взгляд упал на стол, где лежала раскрытая тетрадь.

В помещении склада на Фронт-стрит проводятся какие-то хирургические операции…

— Нет! — крикнула я, сбив его пыл. — Нет, чёрт тебя побери! Я не буду в этом участвовать!

— Но…

— Ты — ненормальный! Воображаешь, я хочу закончить, как ты? Живя в разваливающемся доме, в компании фантазий и выдумок?

— Это не выдумки, — холодно ответил он. — Ты это сама видела.

— Сукин ты сын! — Мой крик заставил его съёжиться. — Ты хоть знаешь, что меня вчера уволили, потому что я сказала боссу, что не буду освещать сокращение компании? Я и трёх часов не могу поспать, чтобы не проснуться с криком!

Он подскочил ко мне, прежде чем я отвернулась.

— Поздно! — завопил он, хватая меня за плечи. — Слишком поздно! Ты в этом увязла. Ты знаешь. Ты видела.

Он ослабил хватку, потом отпустил.

— Ты не можешь отвернуться, когда уже открыла глаза. Пожалуйста. — Его глаза увлажнились. — Пожалуйста. Я так долго этим занимался. Я не могу продолжать дальше. Кто-то должен принять у меня…

Я выругалась и оттолкнула его. Ударившись о пол, он издал жалобный всхлип, ловя ртом воздух.

— Ты не понимаешь, — прохрипел он.

Я вытащила пистолет.

— Отец подарил мне его на окончание колледжа. Он научил меня стрелять. Если я ещё хоть раз увижу или услышу тебя — Богом клянусь, я тебя пристрелю! — кричала я. — Я не желаю играть в твои дурацкие игры.

Перевернувшись на живот, он начал медленно подниматься с пола. Затем повернул голову и посмотрел на меня. И внезапно положение его тела и поворот головы напомнили мне что-то. Я снова была в переулке, заглядывала в канализацию, и чувствовала, как тошнота подступает к горлу, пока я заставляю себя считать части тел. Одна рука, две руки, нога, маленькая, словно детская…

Затем в поле зрения попала другая фигура. Оно выползло из тьмы и склонилось над отрубленными частями. Оно было одето в лохмотья. Грязные драные одежды, которые не давали как следует его рассмотреть. Толстая сальная рука вытянулась вперёд и схватила бесформенный кусок плоти. Послышались звуки: чмокающие, чавкающие и сосущие. Тёмная фигура сменила позицию. Раздался хруст. Я зажала рот обеими руками, но всё же у меня вырвался отчаянный всхлип.

И оно посмотрело на меня.

Оно передёрнуло плечами, подняло голову и посмотрело на меня. Даже понимая, что нахожусь на улице, а оно — подо мной в канализации, я чувствовала себя так, словно муравей перед великаном. С его подбородка стекала кровь, а над верхней губой виднелась полоска человеческого жира. Его рот был широко разинут, а челюсть ходила свободно, как у змеи. Голову покрывали странные выступы. А глаза были человеческими, такими человеческими. Они остановились на мне, буравя меня, пытаясь уничтожить меня, как солнце уничтожает ночь.

Затем я услышала выстрел и увидела тело Маммера и пятна крови на ковре.

Потом я бродила по дому, словно во сне. Тут было больше комнат, много больше. Чердак. Подвал. Они были забиты другими историями. Башни тетрадей, горы папок, океаны досье. Истории, записанные на коктейльных салфетках, на оборотах конвертов. На крышках коробок, на полосках разорванной одежды. Истории записанные на стенах, на полу, на окнах.

Я знала, что произойдёт, если оставлю их нетронутыми. Я знала, что рано или поздно прочту их. Все.

Я не могла этого допустить.

 

*** ФРАГМЕНТ ОТСУТСТВУЕТ ***

 

К тому времени, как я покинула штат, я была основным подозреваемым в убийстве и поджоге. Понятия не имею, какие «улики» они нашли у меня в квартире. Наверное, кто-то подкинул. В любом случае, я знаю, как работает полиция. Я более чем уверена, что мне удастся быть на шаг впереди них.

 

*** МОЙ ИСТОЧНИК В ПОЛИЦИИ ГОВОРИТ, ЧТО ОНА ДО СИХ ПОР НА СВОБОДЕ. КТО ЕЙ ПОМОГАЕТ? ВРАГ? ***

 

Всюду, куда ни взгляну, увиденное заставляет меня думать и сомневаться. Парень в переулке, провожающий меня глазами. Двое лысых в закусочной со странными медальонами на шее. Огромная собака, трусившая вдоль дороги и исчезнувшая, словно туман, прежде чем мои фары осветили ее.

Я думаю: что же будет дальше?

Надеюсь, письмо дойдёт до тебя. У меня чувство, словно мы не разговаривали уже несколько лет. Я даже не знаю точно, где ты сейчас преподаешь.

Надеюсь, что наберусь смелости послать это тебе.

Не ищи меня, папа. Пожалуйста.

Уничтожь это письмо, как прочтёшь.

 

*** КОНЕЦ ДОКУМЕНТА ***

 

 

 

Перевод: Malkaviator, редактирование - Alexius, Русская Борзая