Глава первая


Каэрн озер Пальца, штат Нью-Йорк, настоящее время

Энтонин Слеза расположился в ожидании возле расположившейся у озера хижины. Сидя в позе лотоса, он вслушивался в слабые звуки, разносящиеся над водной гладью, легкий ветерок трепал белую ткань его рубахи и спадающие до плеч тронутые сединой волосы. Птицы перекликались меж собой, булькнула рыба. С закрытыми глазами Энтонин не видел собственное колеблющееся отражение, но это не мешало ему гадать, видят ли его водные обитатели, и если да, что о нем думают? Существо в облике человека средних лет, в потрепанных джинсах и походных ботинках, пахнущее волком?

Он пребывал в умиротворении. Даже среди воцарившегося в последнее время хаоса, он безмятежно принимал все, происходящее в мире. Под калейдоскопом иллюзий отчуждения, боли и горя скрывались, он знал, единство, бесконечность, любовь. Годы обучения и размышлений научили Энтонина обретать в этих мыслях опору, способную поддержать его и помочь устоять в любых переменах, к добру или к злу. Но в последнее время он ощущал, что поддержка эта становится все более и более зыбкой.

Скрипнув, распахнулась дверь за его спиной, и чернокожая женщина такого же примерно возраста расцвета сил, как и сам Энтонин, вышла из хижины, тихо прикрыв за собой дверь. Мгновенно прервав транс, Энтонин встал ей навстречу, без видимого нетерпения на лице, хотя на самом деле и испытывал его, скрыв под тщательно контролируемой маской спокойствия, демонстрируемой окружающим.

Женщина сошла по ступенькам, остановилась рядом с ним, покачала головой, глядя в землю. “Происходящее с ней – тайна, которую не в моих силах разгадать”.

“Как я могу помочь?” осведомился Энтонин глубоким и чистым баритоном.

“Не знаю”, ответила она, встретившись с ним взглядом. “Годы странствий в Умбре и общения с духами, и ныне у меня нет о ее нынешнем состоянии ни малейшего понимания. Чернокрылый Погибель - корень всему, но природа его сущности – и само его присутствие – ускользают от меня. Что-то, появившееся недавно, быть может? Или напротив, очень древнее?”

Энтонин молчал.

“Мы будем ухаживать за ней, Зрящий-Звезды. Она одна из нас. Но я хочу верить, что в своих медитациях ты обретешь решение”.

“Как и я, Надя. Спасибо тебе за помощь”.

“Я сообщу новости Элани Астарте”, она направилась было по тропинке, шедшей к скоплению домов дальше за хижиной, но остановилась, вглядываясь куда-то вдаль по направлению тропы. “Энтонин... король Серебряных Клыков идет. Объясняться с ним я предоставлю тебе”.

Проследив за ее взглядом, Энтонин увидел торопливо шагающего к нему Альбрехта, за которым пытался угнаться Эван Исцеляющий-Прошлое. Поскольку их путь вел от центра каэрна, прибыли они лунным мостом, и значит наверняка уже переговорили со старшими септа. Надя ушла, посторонившись по дороге, пропуская короля.

“Где она?” потребовал Альбрехт, как только заметил Энтонина.

“Здесь, в хижине”, ответил тот. “Все, что можно было сделать – сделано”.

Альбрехт чуть сбавил ход, и сердитый взгляд сменился тревогой. “Звучит недобро”.

“Входите”, сказал Энтонин. “Вам следует взглянуть самим”.

Он пригласил их внутрь маленькой хижины, ее единственную, затемненную комнату. Ставни были опущены, и внутри царили запахи странных возжиганий. На кровати лежала Мари Кабра, сестра по стае Альбрехта и Эвана, единственная выжившая из второй стаи, избранной для противостояния новой угрозе, порожденной Вирмом в Европе. Дышала она едва заметно, и с первого взгляда могла показаться мертвой.

Эван моментально оказался у кровати, склонился над ней, приложил ладонь ко лбу лежащей. “Жива”, выдохнул он облегченно. Альбрехт молчал, и в устремленном на нее взгляде читалась вина.

“Но в глубоком трансе”, разъяснил Энтонин. “Надя Зенобия, величайший теург Черных Фурий в этом септе, не смогла найти лекарство. Когда Мари только доставили сюда, она билась с незримым врагом. Видевшие ее в каэрне Энвил-Клейвен сообщали о Погибели с черными крыльями, вцепившемся в ее дух. К тому времени, как она оказалась здесь, существо пропало. Или она с тех пор лишилась сил, чтобы сражаться, или обрела некое облегчение. Надя боится, что тварь может скрываться глубоко внутри ее духа, и я не могу даже обнаружить ее Химар – личный мир ее грез. Все дороги туда исчезли”.

“Я полагал, всему виной какая-то буря в Умбре, созданная Вирмом”, заметил Альбрехт, подходя к распростертой без сознания женщине. “По крайней мере, так мне сказали”.

“Действительно, странная буря имела место, но ее истинная природа никому не известна. Никто ничего такого прежде не видел. Третья стая столкнулась с ней в местной Пенумбре, так что она не прикована к Европе, но немногие видели ее своими глазами, с тех пор как они отправились в Сербию. Зато все путешествовавшие в Умбре за последнее время могли ее ощутить”.

“Наверняка ведь кто-то – духи или предки - должен был встречаться с подобным, пусть и в далеком прошлом?”

“Если и так, вызвать одного из видевших нам не удается. Многие пытались, здесь и в Европе. Никто из спрошенных не помнит такого шторма”.

Альбрехт склонился над Мари. “Ну же, Мари! Заканчивай с этим! Тебе приходилось бывать в переделках похуже! Не изображай из себя слабака!”

Эван мрачно покосился на Альбрехта, но Серебряный Клык продолжал буравить взглядом безответную Фурию. “Молчишь, да? Кошка язык откусила? Или просто боишься?”

“Хватит, Альбрехт”, не выдержал Эван. “Я знаю, что ты пытаешься сделать, но это не поможет. Не сейчас”.

Альбрехт нахмурился. “Знаю. Но должен был попытаться. Если кто-то и мог достаточно взбесить ее, так это я”.

Эван взял Мари за руку. “Эй, ты где-то здесь?.. Если ты слышишь меня, Мари, пожалуйста, проснись. Ты нам нужна сейчас. Ты должна рассказать, что произошло, множество жизней зависят от этого. И мы скучаем без тебя. Я не привык, чтобы ты уходила так надолго”.

Ответа не было. Ни во взгляде, ни даже в ритме дыхания. Мари пребывала где-то далеко отсюда, если, и в самом деле, ее душа еще была жива.

“Не думаю, что вы здесь можете что-то сделать для нее”, прервал молчание Энтонин. “Нам следует оставить ее отдыхать. Возможно, она сражается на каком-то уровне, невидимом для нас, тогда ей нужны все ее силы и сосредоточение”.

Альбрехт положил руку на плечо Эвана. Молодой Гару кивнул, и встал. Вместе они покинули хижину и вышли на берег озера. Худощавый мужчина стоял неподалеку, облокотившись на дерево, и смотрел на них. Завидев его, Альбрехт приблизился.

“Из слов Элани, я узнал тебя”, сказал он. “Мефи Обгоняющий-Смерть, так?”

Мефи, казалось, огорошен вниманием короля Серебряных Клыков. Он выпрямился, встретив взгляд Клыка. “Ага, он самый”.

“Знаешь, я хочу поблагодарить тебя. Ты вернул ее домой, это много для меня значит. Если тебе что-то потребуется, в любое время, дай знать”.

На какое-то мгновение Мефи лишился слов, но, придя в себя, сумел ответить: “Спасибо, о король. Весьма щедрое предложение”. Он улыбнулся. “А ведь ‘Сага о Серебряной Короне’ – моя самая любимая”.

Альбрехт тоже, не удержавшись, ухмыльнулся. Эван, подошедший следом за королем, заметил: “Хотел бы я, чтобы она это услышала”. Он явно имел в виду Мари.

“И я тоже”, кивнул Мефи. “Она настоящий герой”. Он умолк, не совсем уверенный, как продолжить. “Э... еще кое-что вам надо знать. Кричащих Следопытов больше нет. Иван Ненавистный-Вирму, последний из них, погиб с честью вместе с первой стаей. Это ведь они узнали, что за мерзость там творится”.

Альбрехт поник, словно став ниже ростом. “Следопыты... достойный род. У меня перед ними был долг, и немалый – но они так и не потребовали ничего взамен. Как это случилось? Я имею в виду, как погибли остальные?”

“Долгая история, и заслуживает больше чем пару слов. Если хотите, я могу рассказать ее как-нибудь при вашем дворе”.

“Да, пожалуй ты прав. Когда все это закончится, и Мари сможет послушать вместе с нами”.

“Ну, в таком случае, не буду вам мешать”, Мефи поднял свой походный посох, заканчивавшийся резной головой кобры. “Пора бежать”, он повернулся, и зашагал вдоль озера, прочь от центра каэрна.

Энтонин, явно дожидаясь Альбрехта, сидел у самой воды. Эван тяжело упал рядом, словно только что прошагал десятки миль без отдыха, но Альбрехт остался на ногах, расхаживая из стороны в сторону.

“Тебя беспокоят и другие проблемы”, сказал Энтонин. “Поделись своими тревогами”.

Альбрехт глядел зло, его ярость вот-вот готова была прорваться наружу, но пока король сдерживался. “Это все из-за Аркадия. Ублюдок опять за свое. Клянусь, он живет только чтобы пакостить мне. С самого начала нельзя было позволять Мари отправляться на тот мут вместо меня. Аркадий сидит в моей печенке! Он моя проблема, и следовало давно с ним разобраться, но я все откладывал. И вот что поэтому случилось с ней...”

“Ты не должен себя винить”, заметил Энтонин. “Она знала об опасности, и у нее были свои причины. В тот момент Аркадий был не причем”.

“Знаю, знаю... но будь там я, возможно, всего что случилось, не произошло бы! Аркадий – Серебряный Клык, и значит, в мои обязанности входит указать ему его место – или убить, как то и следовало!”

“Тебе хорошо известно, что пощадить его велел сам Сокол”.

“По крайней мере, мы так решили. Не сказал бы, что он так прямо и высказался”.

“О, так и было. Не сомневайся в прошлом. Тотемные духи знают нам неведомое. Сокол почувствовал, что Аркадий еще не выполнил своего предназначения – хотя подозреваю, никто до конца не знает, в чем оно может заключаться”.

“Тем не менее, именно потому, что я не разобрался с его последней выходкой, все в Европе теперь целуют задницу Конецко. Он сейчас герой дня. Мне следовало быть там! Тогда бы мы сейчас не сидели в таком дерьме”.

“Нет оснований для подобных утверждений. Маркграфу приходится противостоять серьезным угрозам”.

“Я чувствую, что справился бы лучше!”

“Энтонин?”, встрял Эван. “Можно спросить тебя насчет третьей стаи? Той, про которую ты предсказал? То есть, к чему это все было, собственно?”

Энтонин ответил, улыбнувшись. “У меня хватает источников, из которых можно почерпнуть мудрость. И все они указывали, что третья стая должна дополнить первые две”.

“Но что они должны сделать?”

“О том мне не ведомо. Возможно, знает сам Химера, и может статься, он поделился этим знанием с Уктеной, тотемом третьей стаи, но мне озарения касаемо их предназначения не приходило”.

“Правильно ли я понял, ты послал туда наших не представляя, во что они ввязываются?”

“Да”, Энтонин поймал взгляд младшего Гару.

“Мы не можем знать будущее в полной мере, сколько бы знаков нам не было дано. Иногда нужно просто довериться ветру, даже если мы не знаем, куда он дует. Видения от Химеры говорили о третьей стае, и я внес предложение в конклав. К счастью, мудрость можно встретить даже среди Потомков Фенриса и Лордов Тени”.

“Наверное, я бы так не беспокоился, не будь во всем этом замешан Джон Сын Северного Ветра. В нашем племени много тех, кто рассчитывает на него в иных вещах”.

“Как можешь ты знать, что происходящее – не часть обещанного ему величия? Холодный север – не единственное достойное поле боя”.

“Помяни черта...”, пробормотал Альбрехт, указывая к центру каэрна, откуда не так давно появился с Эваном. “Это, случаем, не они?”

Посмотрев в сторону тропы, Энтонин и Эван обнаружили направляющихся к ним Гару третьей стаи, по виду – измотанных до предела. Двое из них, принявшие форму глабро, тащили между собой третьего, в кринос-форме – его рогатая голова беспомощно поникла.

Энтонин двигался быстрее, чем даже Альбрехт полагал его способным. Прежде, чем Клык или Эван успели сделать хоть один шаг, он уже был на полпути к израненной стае – и это не выходя из облика хомида!

“Что произошло?” спросил Энтонин подойдя к вновь прибывшим. “Все нормально?”

“Нет”, прорычала волчьей пастью Глаз-Бури. “Мы проиграли”.

“Вестник Смуты ранен”, Джулия Спенсер кивком указала на обмякшего Гару, которого несла вместе с Сыном Северного Ветра. “Очень тяжело. Мы не знаем, что с ним делать”.

“И это не самое плохое”, сообщила Карлита. “Йо’кллат’маттрик освободился. Мы облажались по полной”.

Энтонин осмотрел Вестника Смуты, которого Джулия и Сын Северного Ветра осторожно опустили на землю. Юный Дитя Гайи, – или Потомок Фенриса, смотря как рассудить запутанную ситуацию с взаимоотношениями племен в нынешней Европе, –находился в трансе, весьма напоминающем положение Мари Кабра.

“Я не понимаю, Энтонин!” заговорил Сын Северного Ветра. “Мы должны были стать третьей стаей! Добиться победы там, где две первых потерпели поражение! Но ничего не вышло. Сплошное дерьмо”.

“Эй”, вмешалась Джулия. “Мы все-таки убили зараженного порчей духа реки. Это-то, по крайней мере, успех”.

“Ага”, буркнула Карлита, “только ублюдкам из Энвил-Клейвен насрать”.

Энтонин сурово посмотрел на молодую Костегрыза. “Повежливей. Нет причин для оскорблений”.

“Ах, нет?!” взвыла Карлита. “Да хрена с два! Эти сволочи не разрешили нам оставаться, когда мы выбрались из Сербии еле живыми! Даже Ярлсдоттир сказала, что не может гарантировать нашу безопасность, если мы останемся, после всего случившегося! Сука ледяная!”

“Успокойся”, посоветовал Энтонин. “Очевидно, их племя тяжело переживает неудачу. Мораль серьезно пошатнулась. Ей, вероятно, нелегко придется, чтобы удержаться во главе. Ваше присутствие могло разрушить равновесие, которое ей с таким трудом удается поддерживать. Она правильно поступила, что отправила вас сюда”.

“А мне пофиг”, с трудом сдерживая ярость, прорычала Карлита. “На кой черт ты нас вообще туда послал? Какая-то подстава? Не ожидал нас увидеть живыми?”

“Умолкни, щенок!” рык, прозвучавший рядом, заставил дернуться всю молодую стаю. Альбрехт подошел, и остановился, возвышаясь над Карлитой. “Заканчивай скулить! Вам пришлось через многое пройти, но такова судьба всех Гару. Вы же герои, проклятье! Так и ведите себя соответственно. Самое худшее, что вы сейчас можете сделать – упиваться жалостью к себе”.

Едва не растолкав их, он ушел к сердцу каэрна.

“Я.. я... не видела, что он тут...”, пролепетала Джулия. “Король Альбрехт!”

Карлита глядела вслед, испуг и изумление пригасили в ней гнев.

“Приношу извинения за его манеры”, добравшийся до них Эван поприветствовал Сына Северного Ветра, хлопнув его по плечу. “Вы не единственные пострадавшие. Наша сестра по стае, Мари, лежит в коме там, в хижине. Но вы здесь, и живы. Значит, вы победили, что бы там кто не говорил”.

Сын Северного Ветра пожал плечо Эвана в ответ, и впервые за много дней улыбнулся. Он рад был видеть своего наставника и соплеменника.

Глаз-Бури заглянула в хижину и опустила голову, свесив хвост до земли в волчьем знаке подчинения. Она заговорила на наречии Гару, подчеркивая смысл коротким взрыкиванием и языком тела: “По крайней мере, Мефи сумел донести ее сюда. Я о нем беспокоилась”.

“Он уже отправился в путь”, сообщил Энтонин, закончив осмотр Вестника Смуты и вставая. На метисе не было никаких следов, способных объяснить его текущее состояние. “Альбрехт прав. Сейчас не время впадать в отчаяние. Нам нужно залечивать раны, но одновременно и обдумывать следующий ход. Этот септ и без того переполнен, и никто в нем не в силах помочь Мари. Если раны Крика-Разрушения той же природы, ему незачем оставаться здесь. Я хочу, чтобы вы отправились со мной к моему жилищу. Там я смогу посоветоваться со звездами, и, надеюсь, разобраться в истоках его болезни”.

Сын Северного Ветра посмотрел на Эвана, который кивнул и подтвердил, “Удачная мысль. Озера Пальца полезны для исцеления, но сейчас тут все на взводе. Дом Энтонина для вас куда лучше подойдет”.

“Значит, я иду”, сказал Сын Северного Ветра.

Члены его стаи закивали, разминая ноги, готовые пуститься в очередное путешествие – на сей раз, впрочем, не столь долгое как предыдущее.

“Да благословят духи вашу дорогу!” пожелал им Эван, и повернулся к Энтонину. “Не прогуляешься со мной минуту?”

“Ждите меня здесь”, бросил Зрящий-Звезды стае и последовал за Эваном.

“Дурные это новости, насчет Йо’кллат’маттрика”, начал Эван. “Думаю, Альбрехт твердо решил отправиться в Европу и возглавить там войну собственноручно. Он сейчас направляется на Север, собрать всех, кто захочет последовать за ним”.

“Не уверен, насколько это мудро”, заметил Энтонин. “Особенно в отношении тебя. Он собирает боевой отряд, от Полулунного там проку немного”.

“Знаю”, согласился Эван. “Я и остаюсь. Кому-то надо присмотреть за Мари. К тому же, Альбрехт меня все равно не пустит. Мы уже лишились Мари – на время – и одно это доводит его до бешенства. Мне он рисковать не позволит, а я уже устал с ним спорить, когда он в таком настроении – тем более, я думаю, он прав. Как бы мне не хотелось лично вышибить дух из того, кто сделал с ней такое, мне следует находиться здесь, чтобы он не попытался завершить начатое”.

Энтонин кивнул. “Я не осмелюсь давать Альбрехту советы на сей счет. Никаких знамений мне не было, и я, хоть и учился боевым искусствам, не воитель. Передай ему, однако, от моего имени: я не думаю, что ему следует открыто враждовать с маркграфом. Напротив, нужно искать союза и совместного командования”.

“Ага, конечно”, хмыкнул Эван. “Так прямо сразу”.

“Я знаю, оба племени в этом вопросе крайне упрямы и не станут слушать”, вздохнул Энтонин. “Но я сказал то, что следовало сказать. Мне пора заняться щенками, они, возможно, ключ к победе в войне. Гайя пребудет с тобой, Эван. И с королем”.

“И с тобой, Энтонин. Спасибо за все”.

Оставив Эвана, Энтонин вернулся к своим подопечным, переминавшимся с ноги на ногу в неуверенности – можно ли им улечься и отдохнуть, или следует собираться с силами для новой дороги.

“Полагаю, нам следует шагнуть по ту сторону”, объявил Энтонин. “Надя заверила меня, что местная Пенумбра не страдает от бури. Я знаю короткую дорогу по лунной тропе, она сэкономит нам время”.

“Стоит рискнуть”, согласилась Джулия. “Все что угодно, лишь бы добраться до постели! Я с ног валюсь”.

“Тогда смотри туда”, указал на озеро Энтонин. “Вглядись в сверкающее зеркало, и следуй за мной”. И с этими словами он исчез из материального мира, пройдя сквозь Бархатную Тень.