Глава вторая


Стая Серебряной Реки вместе с Энтонином бежала по Пенумбре протектората Кэтскилл. Пылающее великолепие осени простиралось вокруг них, листья сверкали желтым, зеленым, алым огнем. Здесь, в мире духов, они, казалось, мерцали и колыхались как настоящие языки пламени, влекомые только ими ощутимым ветерком. Животные-гаффлинги – духи кроликов, лисиц и мышей – сновали среди кустарника, интересуясь пришельцами, однако не приближаясь к ним.

Пейзаж воплощал бы тонкую красоту и умиротворение, не звучи где-то вдалеке зловещие раскаты грома, не окутывай горизонт со всех сторон темная дымка.

“Опять чертов шторм”, выругалась Джулия. “Он где-то здесь, слышите?”

“Да”, с отвращением подтвердила Глаз-Бури. “Но он не приближается. Ждет”.

“Чего?” задался вопросом Сын Северного Ветра.

Никто не ответил. Никто не знал, что сказать. Даже Энтонин молчал.

Зрящий-Звезды избрал для путешествия хиспо-форму, как и Глаз-Бури, вдвоем с которой они несли на спинах Вестника Смуты. Сын Северного Ветра двигался впереди, следуя едва различимой тропе, указанной Энтонином. То и дело что-то посверкивало по ее краям, как осколки стекла среди пыли. По словам Энтонина, тропа – все, что осталось от старого лунного пути; в нем все еще присутствовало достаточно силы, чтобы довести их до нужного места, но не чтобы защитить от врагов, буде таковые встретятся.

Позади Энтонина и Кровавого Когтя шагала Джулия, следом Карлита, периодически проверявшая, не следует ли кто за ними. Один раз ей послышалось, что нечто большое притаилось в кустарнике, куда большее, чем носящиеся вокруг гаффлинги. Но взгляд ничего подозрительного не обнаружил, а шорох не повторился, и она двинулась дальше.

Опять. Она остановилась, шепотом сообщив: “Что-то поблизости”.

Теперь остановились, осматриваясь, и остальные. Энтонин и Глаз-Бури осторожно опустили Вестника Смуты наземь, после чего Зрящий-Звезды обошел отряд по кругу, втягивая воздух чувствительными волчьими ноздрями. Остановившись у зарослей кустарника по левую руку от тропы, он вздыбил шерсть, издав низкий рык вызова.

Листья раздвинулись, освобождая дорогу грациозной пантере, с шерстью ночной черноты и глазами, сверкающими как два желтых солнца.

Энтонин принял человеческий облик, радостно улыбаясь. “Шакар! Друг мой, что ты делаешь здесь?”

Пантера прошла ту же трансформацию, став темнокожим мужчиной среднего роста, с иссиня-черными волосами, одетым в свободную одежду, более подошедшую бы индийскому дворцу, чем горам Кэтскилл, штат Нью-Йорк. Инкрустированный драгоценным камнем кинжал висел у него на поясе, а ответом Энтонину была такая же довольная улыбка.

“Охочусь, о Зрящий-Звезды!”, ответил он. “За секретами далеких ветров, за источником беспокоящего запаха, за истоком таинственного грома”.

Энтонин кивнул на сумеречный горизонт. “Буря?”

“Воистину. Буря. Или так мы называем ее, за присутствующее сходство. Но подобная гроза неведома моему роду, и возбуждает мое любопытство”.

“Не приближайся к ней”, посоветовал Энтонин. “Она – порождение Вирма, она уже убила духи нескольких из нас, и поразила других так, что мы не в силах пробудить их”. Он указал в сторону Вестника Смуты.

Шакар сделал шаг к лежащему без сознания Гару, и замер, когда заметил, с какой смесью ошеломления и открытой враждебности разглядывают его щенки.

“А кто твои друзья, Энтонин?”, осведомился он. “Не Зрящие-Звезды, готов предположить”.

“Стая Серебряной Реки”, подойдя к Вестнику Смуты пояснил Энтонин. “И пусть их поведение не оскорбляет тебя. Им многое пришлось пережить за последние дни. Вполне понятно, что они проявят недоверие даже к тому, кого я назвал другом”.

Джулия пристыжено покраснела. “Я... я не хотела. Просто, ну... не так много кошек-оборотней... э... я имела в виду Бастет, не так их часто увидишь сейчас”.

“Приношу извинения, за себя лично и за всю стаю”, перехватил инициативу Сын Северного Ветра. “Мы повели себя грубо. Мы доверяем Энтонину, и его друзья – наши друзья”.

Шакар перевел насмешливый взгляд на Глаз-Бури и Карлиту, тут же нервно отвернувшуюся.

“Ага, верно”, пробормотала она.

Глаз-Бури кивнула, но не произнесла ни слова.

Склонившись над Вестником Смуты Шакар тщательно осмотрел его; опустив ладонь к лицу, оттянул веко, вглядевшись в невидящий глаз. Покачал головой, отпуская веко, снова вернулся в облик пантеры и обнюхал тело Вестника Смуты с ног до головы. Вновь вернулся к его лицу, начав энергично вылизывать лоб и щеки, словно метис был котенком, вымазавшимся в саже.

Когда все его действия не возымели ни малейшего эффекта, он отступил в сторону, превратившись в человека. “Насколько я могу судить, с ним должно быть все в порядке. Но все же... какой-то дух, незримый для нас, терзает его. Странно, что мы не можем увидеть его даже здесь, в Умбре...”.

“Спасибо за попытку, так или иначе”, сказал Энтонин.

Шакар странно посмотрел на него. “Меня беспокоит, что ты встретился с тайной, которая оказалась тебе не по силам, друг мой. Много ночей мы обменивались с тобой загадками, и пусть до ответа на некоторые из них проходили месяцы, ты решал их все. Все до одной. Не могу поверить, что эта недоступна даже твоей мудрости”.

“Надеюсь, ты прав, Шакар. Я отведу их в свой дом, где могу читать звезды. Все наши судьбы записаны там, пусть рисунок их и нелегко распутать”.

“Доброй удачи, мой друг. Я должен вернуться в свое логово, и переждать бурю. Прислушавшись к твоему совету, на сей раз я предпочту не встречаться с объектом моего любопытства. Если Вирм за работой, разбираться с ним подобает Гару, верно?”, сказал он, и ухмыльнулся.

Энтонин только кивнул. “Твои слова верны, при всей их иронии и укоре. Тебе хорошо известно, что мое племя желало бы, чтобы ваш народ и наш объединили силы”.

“Но этому не бывать”, ответил Шакар, сходя с тропы. “Слишком мало нас осталось, и свои секреты мы держим при себе”.

Он уже исчез в кустарнике, но голос все еще оставался слышен. “До встречи, Энтонин Слеза. Надеюсь, мы встретимся скоро, и сможем посвятить наше время менее отягощенным Вирмом вещам”.

“Доброго пути, Шакар”, ответил Энтонин. Он вернулся к Вестнику Смуты и, дождавшись пока Глаз-Бури примет на себя свою часть его тяжести, помог ей поднять метиса.

Стая продолжила путь.

Спустя какое-то время молчание прервала Джулия. “Ну, все. Довольно. Думаю, нам полагаются кое-какие объяснения. Кто это был?”

“Шакар – как вы и догадались – один из Бастет. Если точнее, из племени Багира, верпантер. Как и Зрящие-Звезды, они предпочитают агрессии обдуманные действия. У нас немало общего”.

“Легко поверить”, согласилась Джулия. “Особенно учитывая, что вы теперь не относитесь к Союзу Племен Гару”.

“Неверно”, возразил Энтонин. “Мое племя решило выйти из Союза, но я, как индивидуум, остался”.

“Ага, но ты все же Зрящий-Звезды. Как же можно одновременно находиться и вне союза и в нем?”

“Зрящие-Звезды приняли решение разорвать формальные связи с прочими Гару, однако многие из нас продолжают поддерживать сложившиеся до того отношения. Я слишком много времени потратил, пытаясь объединить племена, чтобы теперь отказаться от этого труда”.

“Не понимаю”, заметила Карлита. “Зачем вообще вашим парням вздумалось свалить?.. Только разозлили всех, больше ничего. Что за хрень вы собирались поиметь с этого?”

“Если под ‘всеми’ ты понимаешь европейских и американских Гару, то да, мы вызвали их гнев. Но мир больше, чем они готовы признать. Сердцем Зрящих-Звезды всегда являлся Восток. В отличие от прочих Гару и изменяющих облик с Востока, мы отправились к Западу нести мудрость. С переменным успехом”.

“Я думала, большинство родов оборотней – Фера, так?”

“Да, таков общепринятый термин”

“Ага, значит правильно. Ну вот, я думала, почти все Фера исчезли”.

“Большинство Гару этого не знают, но Фера на востоке куда сильнее, чем здесь. Они создали Звериные Дворы, с помощью которых стремятся поддерживать равновесие и гармонию всех родов, не только Гару. Зрящие-Звезды поддерживали дружественные отношения с восточными дворами куда дольше, чем насчитывают все наши союзы на западе”.

“Допустим, это понятно. Старые друзья не забываются, все такое. Но зачем же нас-то посылать? Чем это вам там поможет?”

Энтонин долго молчал, а когда заговорил вновь, в его голосе послышалась нотка усталости и горечи. “Ты представляешь, что значит – потерять каэрн? В твоей душе остается дыра. Место, жизненно важное для тебя, часть тебя – исчезло. Потеря своего места – один из самых тяжелых ударов для души во всей этой войне с Вирмом. Ты можешь увидеть последствия в людях, лишившихся крова и корней. Они пусты, потеряны. Или впадают в лихорадочное безрассудство, отчаянно стремясь отвлечься от собственной утраченной основы”.

“Зрящие-Звезды потеряли свое сердце, старейший каэрн освященный племенем. Монастырь Шигалу в Тибете, один из древнейших центров мудрости и знания, все же пал перед Вирмом. Несколько лет понадобилось, чтобы осознать случившееся, но потом старейшины племени вынуждены были пересмотреть основные постулаты нашего предназначения”.

“Много способов может вести к единой цели. Потомки Фенриса пытаются сразиться с Вирмом когтями и мышцами. Лорды Тени – с помощью хитрости и подчинения других. У каждого племени свой способ. Зрящие-Звезды всегда стремились победить через мудрость и просветление – перерасти конфликт как таковой, уменьшить его напряженность, сменив перспективу взгляда на него на более верную. Как и прочие племена, в чем-то мы преуспели, в чем-то нет. Наши поражения на Западе куда значительнее наших успехов на Востоке”.

“И все?” сказала Джулия. “У вас дебет с кредитом не сошлись, и из-за этого вы предоставили Запад самому себе?”

“Нет. Причины не столь прямолинейны. В какой-то степени, это не мы оставили Запад, а Запад – нас. Мы признаем необходимость различных подходов к разрешению конфликта, и, следовательно, важность взноса прочих родов Фера: Бастет, вороньего рода Коракс, лисиц Кицунэ, медведей Гурал и прочих. Мы уверены, что без них в этой войне не победить. Запад же полностью отторг их от себя – и до сих пор продолжает”, он подчеркнул свою мысль взглядом на Джулию, Карлиту и Глаз-Бури.

“Чтобы добиться их полного доверия, Зрящим-Звезды следовало занять позицию нейтралитета, вне Союза Гару”.

“Швейцария племен?” перефразировала Джулия.

Энтонин улыбнулся. “Можно и так сказать. Если мы находимся вне союза, мы можем равно критиковать его, и воздавать должную хвалу, не навлекая упреков в фаворитизме. В таком контексте, мы полагали, удастся наладить лучшие связи со всеми прочими народами. И, конечно, мы надеялись, что остальные Гару поймут наши мотивы. Пока это удалось лишь немногим”.

“Вы, надо сказать, не очень-то старались их объяснить”, заметила Джулия. “Явно не помешало бы обзавестись приличной командой пиарщиков”.

“Разве? Мне кажется, старейшинам мы все разъяснили достаточно ясно. Однако для многих расстояние между пониманием и одобрением – бездна, слишком широкая чтобы провести мост. Они поняли нас; просто не согласились”.

“Вот это я могу понять”, заговорил Джон Сын Северного Ветра. “Моему племени вечно приходится проходить через то же самое”.

“Всем нам”, подытожила Карлита.

Остаток путешествия прошел в молчании. Каждому нашлось, что поразмыслить о словах Энтонина. Только Вестник Смуты, дух которого пребывал в неизвестных прочим краях, не слышал беседы, в силу чего не пришел ни к какому мнению по обсуждавшемуся поводу.