Глава третья


Звезды кружились в небесах. Энтонин следил за их танцем, отыскивая смысл в разбросанных узорах созвездий. Для наблюдения за происходящим на другой стороне он использовал телескоп, с линзами не из стекла, продукта земли, собиравшими свет материального мира, но из тщательно выращенных кристаллов, взаимодействующих с сущностью духа, Эфирным планом, домом для Селестинов и Инкарн, чьи души питали пламя звезд, видимых человеческими глазами.

Телескоп представлял собой фетиш, металлический цилиндр и кристаллы населенные звездными духами, облачками эфира, порожденными в пространстве меж звезд – в мире духов вовсе не пустом, бурлящем жизнью и сознанием. И даже будучи привязаны к земной конструкции металла и кристаллов, духи устремляли свой взгляд к дому. Их воплощение в материю было не клеткой, но добровольной услугой служителю Гайи, десятилетия подобного бытия – лишь миг для обитателей небесных сфер.

Энтонин отвлекся от созерцания, размышляя над увиденным. С телескопом такой мощности ему открывались далекие звезды, недоступные невооруженному глазу, даже тем, кто смотрел бы, находясь на самом Эфирном плане. Эти невидимые звезды образовывали собственные созвездия относительно его текущего местонахождения в материальном мире. Прочие, более заметные звезды не приоткрывали завесу над состоянием Вестника Смуты, и Энтонину пришлось устремить свой взгляд дальше.

Разумеется, его внимание не могла не приковывать красная звезда. Грозный огонь предвестника апокалипсиса лишь недавно зажегся в небесах, и еще оставался невидим из большинства регионов Умбры. Но в его изыскания вмешивался, набрасывая на все зримое призрачную алую вуаль, мешая обзору. Возможно, он мешает даже свободному бегу звездных лучей? Может ли тяготение красной звезды исказить видения, и вместе с ними истину, читаемую Энтонином среди созвездий? Или оно само по себе является частью того тайного словаря, который он должен разгадать?

Сама возможность подобного, как таковая, представлялась существенным фактором в заботивших его вопросах. Энтонин не знал лунные знаки, соответствовавшие рождению Вестника Смуты. Никто из его партнеров по стае – совсем недавно образовавшейся – так же не знал астрологических событий, связанных с его рождением или Первым Изменением, только то, что оно случилось приблизительно одновременно с появлением красной звезды. Энтонину требовалось прибегнуть к посторонней помощи.

Прежде, чем вновь прильнуть к окуляру, он собрал воедино свою волю способом, изученным под руководством химерлингов – духов грез – и открыл ее космосу. Настроившись таким образом на его влияние, он открыл глаза, устремив взгляд к звездам. Вдали, так далеко, что оставались почти незаметны, мигали три звезды. Настроив увеличение, он осмотрел их внимательнее, и заметил алую дымку. Призвав силу духов, заключенных в телескопе, он повернул вспять бег света в линзах, вернув его к моменту ранения Вестника Смуты, после чего проиграл пройденный звездами с того времени путь, сосредоточенно следя за их танцем. Они бежали против вращения Земли, описывая спирали куда запутаннее, чем он полагал возможным за столь небольшой промежуток наблюдения.

В реальности дело было не в самих звездах – лучи сбивало с их истинного пути притяжение красной звезды, Антелиоса.

Вновь он обратился к мудрости духов, прося намек на смысл, таящийся в неизвестных прежде звездах и их движении. Картины, промелькнувшие перед его мысленным взором, многие сочли бы последствиями утомления, или игрой воображения. Многие, но не Энтонин. Он бережно воспринимал пришедшие послания, ответ на его просьбу, на вопрос, который лишь немногие высокопоставленные представители его племени сумели бы правильно задать.

Он увидел Вестника Смуты среди его племени, Детей Гайи септа Зари. Он охотился вместе с другими из септа, играл с ними и вместе с ними распевал старые саги. Наполнявшие мысли Энтонина картины, казалось, становились старше, ускользая все дальше в прошлое. Вестник Смуты становился младше. Перед Энтонином проматывались назад моменты из жизни метиса – и вдруг все прекратилось, оставив лишь пустоту, бездоннее самой темной пещеры, ибо не существовало ни звуков, ни тепла или холода.

Он открыл глаза, тяжело дыша, какое-то мгновение бессмысленно оглядывался по сторонам, не в силах понять где находится, и лишь потом пришел в себя. Тряхнул головой, сбрасывая ощущение пустоты, и поежился. Теперь он понимал, что значит потерять собственное прошлое, утратить часть себя, вырванную из души. Все выглядело, будто воспоминания эти никогда и не существовали. Хуже того, почти могло показаться, что самих событий, запечатлевшихся в памяти, не случалось – не так, как если бы память о них сменилась на что-то другое, но словно их вырвали из потока времени, оставив позади незаполненность, зияющую рану.

Гару – не просто существа из плоти и крови. Их тела едины с духом, и дух этот проявляется в песнях, легендах, сагах. Невозможно умалить Гару до рабства у механистичной вероятности, случая, ибо сама его сущность соткана в мистическую историю рождения, судьбы, борьбы и героизма даже на краю гибели. Можно уничтожить плоть, даже сковать дух, но ничто не в силах изменить сути того, кем был Гару, и чем ему было предначертано стать.

По крайней мере, я верил в это прежде, додумал мысль до конца Энтонин.


***


Карлита мерила шагами гостиную просторного особняка, мучаясь от безделья, но не в состоянии уснуть. Она, вместе с остальными, отключилась почти сразу же, оказавшись в доме Энтонина, но, в отличие от них, проснулась спустя какие-то два часа. Кроме нее все спали, Джулия в гостевой спальне, Сын Северного Ветра на раскладушке в гостиной, Глаз-Бури, обернувшись волком, свернулась на полу. Вестник Смуты пребывал в коме в хозяйской спальне. Сама Карлита спала в кресле, излюбленном Энтонином для чтения. Проблема была не в удобстве, с этим как раз все обстояло отлично. Ее мучила неопределенность, нависшая над ними неизвестность: куда направиться? Что делать?

Она отправилась в кухню и пошарила по шкафам. Много риса, суповые кубики, пакетики с чаем. Хлеб на шкафу. В холодильнике оказалось молотое мясо. А мне-то казалось, Зрящие-Звезды вегетарианцы, - подумала она. Вроде так полагается всем этим духовно-возвышенным ребятам? Хотя, наверное, что подходит для человека, волку не так-то легко.

Сняв с крюка сковороду, она выудила из выдвижного ящика лопатку, и с ее помощью превратила пригоршню фарша в заготовку для котлеты, которую и отправила жариться, установив средний уровень нагрева. Ей ничего не составило бы съесть мясо и сырым, особенно в волчьем облике, но она предпочитала еду горячую и с приправами – роскошь, не всегда доступная Костегрызам, жившим на улицах и нередко питавшимся из мусорных баков.

В дело пошел и найденный черный перец, которым она обильно посыпала готовящуюся котлету. Пока та жарилась, Карлита оприходовала пару кусков хлеба, и засунула их в тостер. Кроме того, из холодильника были извлечены горчица и кетчуп – майонеза, правда, не оказалось.

Вкуснейший запах витал по комнате, заставляя ее улыбаться – Карлита уже чувствовала себя куда лучше. Еда испокон веков являлась одним из лучших лекарств, что для человека, что для волка.

Несколько раз попереворачивав котлету для равномерной прожарки, оставляющей сердцевину еще розовой, она, наконец, соорудила бутерброд, зажав ее между кусками разогретого, сдобренного горчицей и кетчупом хлеба, и с наслаждением вгрызлась в него. Черт возьми, самое то!

Жуя горячий бутерброд, она вернулась в гостиную, где уже сидела и принюхивалась Глаз-Бури. Волчица посмотрела на нее с презрением.

“Зачем жжешь еду, и портишь ее?” прорычала та.

Усмехнувшись, Карлита плюхнулась в кресло. “Успокойся. Там еще достаточно сырого мяса для тебя”.

Глаз-Бури поднялась и, церемонно перебирая лапами, прошествовала на кухню.

Тем временем, Карлита наблюдала за Сыном Северного Ветра, продолжавшим безмятежно спать. Как у него получается спать настолько тихо? Даже дыхания не слышно, не то, что без храпа. Это в его племени такому учат?

Открылась дверь, ведущая в обсерваторию, и по лестнице спустился Энтонин. Он выглядел усталым, словно слишком долго обходился без сна, и настолько погруженным в свои мысли, что едва ли обратил внимание на находившихся в комнате.

Карлита показала свой бутерброд, – которого оставалось на пару укусов. “Извини, я оголодала. Ничего?”

“Конечно”, ответил Энтонин, и улыбнулся, хотя улыбку ему, похоже, пришлось из себя выдавливать. “Я предложил бы еду раньше, но вам надо было поспать”.

“Что-нибудь выяснилось?”

“Да. Только намек. Для дальнейшего, мне понадобится помощь Джулии”.

“Это зачем? Консультации по фондовому рынку или еще что?”

“Нет, для вызова духов”.

“А, ну да”, Карлита торопливо спрятала улыбку. “Я так и поняла. Шутка. Разбудить ее?”

“Нет, пусть лучше спит. Нужно, чтобы она отдохнула”.

“Окей. Так что теперь?”

“Мне следует подготовиться, собраться с мыслями и помедитировать снаружи. Если я понадоблюсь, ищите меня у ручья, но, пожалуйста, только если возникнет серьезный повод”.

“Ясно”.

Только Энтонин вышел, тихо закрыв за собой уличную дверь, из кухни явилась Глаз-Бури, еще работавшая челюстями, слизывая кусочки мяса с зубов.

“Ты ведь не сожрала все, а?” осведомилась Карлита. “Другим тоже есть захочется, знаешь ли”.

Глаз-Бури виновато поджала хвост.

“Ну ты даешь! И еще считаешься вожаком!”

Глаз-Бури решительно вздернула голову. “Я иду на охоту”, объявила она и, толчком распахнув дверь, исчезла в предрассветном тумане.

“Прекрасно. Свежая добыча. То, что надо”. Карлита, с удовлетворенно набитым желудком, свернулась в кресле и вскоре вновь погрузилась в сон.


***


На сей раз, она проснулась от аромата готовящегося мяса, идущего от открытой двери, встала, еще не вполне очнувшись, потянулась и выглянула в окно. Судя по освещению, было уже за полдень. Сына Северного Ветра в комнате не было, и откуда-то снаружи доносились голоса.

Рассудив, что все остальные собрались готовить добычу Глаза-Бури, Карлита решила присоединиться к ним, предварительно проведав Вестника Смуты. Он дышал ровно, но не изменил позы с того момента, как его опустили на кровать прошлой ночью. Вздохнув, девушка осторожно закрыла за собой дверь.

Дверь в гостевую комнату была открыта, и Джулии там не оказалось. Значит, и она тоже с ними. Карлита спустилась по наружной лестнице, и проследовала за угол, влекомая ароматом еды.

Вся компания обнаружилась рассевшейся вокруг ямы с разведенным костром, над которым жарилась освежеванная туша оленя. Часть его ляжек уже отхватила себе Глаз-Бури, и задумчиво обгладывала ее сырой неподалеку. Кровь, разбрызганная вокруг, окрашивала траву темно-коричневым.

Джон Сын Северного Ветра слегка повернул вертел, и кивнул, приветствуя Карлиту. Джулия, сидевшая рядом на деревянной скамье, набивая что-то на клавиатуре, подсоединенной к ее наладоннику, махнула рукой, но не обернулась.

“Ну, как оно?”, осведомилась Карлита. “Энтонин что-нибудь объяснил?”

“Он медитирует”, ответил Сын Северного Ветра. “Там, дальше, возле ручья”.

“Эй, Джулия. Он тебе сказал, что хочет, чтобы ты ему помогла с вызовом духа?”

Джулия оторвалась от клавиатуры. “Нет, мы с ним еще не говорили. Он не упоминал, какой природы дух ему нужен?”

“Неа. Наверное, он решил, что ему понадобится теург”.

Кивнув, Джулия вновь прильнула к крохотному экрану. “Новостей нет. В сети вообще ничего не слышно! И никто ничего не знает нового про Йо’кллат’маттрика”. Она выключила компьютер и отсоединила клавиатуру, которую потом изогнула, словно аккордеон и свела концами, как захлопнутую книгу.

“Не думаю, что о случившемся будут широко распространяться”, заметил Сын Северного Ветра.

“Речь не о средствах массовой информации – это сеть Ходящих-сквозь-стекло”, объяснила Джулия. “Требуется фетиш”, – она продемонстрировала свой наладонник – “чтобы к нему подключиться. Новости и слухи там всегда курсируют. Наше фиаско в Сербии уже обсуждается – я заодно поправила кое-какие недостоверности – но больше по Европе ничего”.

“Не имеет значения”, прорычала Глаз-Бури на языке Гару. “Для них мы ничего не можем больше сделать. Теперь надо присмотреть за Вестником Смуты. Что поразило его, скоро коснется и других. Если исцелится он, будут излечены и остальные”.

“Для этого нам нужен Энтонин”, сказал Сын Северного Ветра.

“Если наш треп не выведет его из медитации”, рассудила Карлита, “это сделает запах оленины”.

Дальнейшее ожидание вокруг готовящегося обеда проходило в молчании – никто не знал, что сказать. Вскоре на поляне появился Энтонин Слеза (всполошив Глаз-Бури, которая не услышала его шагов), и уселся на скамью.

“Олень уже готов?” осведомился он.

“Да”, подтвердил Сын Северного Ветра. “Какую часть предпочтешь?”

“Поскольку, как я вижу, охотник уже выбрал свою подобающую долю”, сказал Энтонин, кивая на кости перед Глазом-Бури, “я не стану беспокоиться о праве старшинства. Отрежь мне кусок от бока, и поблагодари дух животного при этом”.

“Я никогда не ем мясо добычи, не отдав почести ее духу. Таков обычай моего народа”.

“Другим следовало бы его позаимствовать. Да, отличный кусок. Спасибо”. Энтонин принял дымящийся, с кровью, вырез плоти и мышц из рук повара-Вендиго, и про себя вознес хвалу когда-то населявшему его духу. Потом заострил зубы, превратив их в волчьи клыки, и впился в насыщающее мясо.

Сын Северного Ветра передал другим их порции, и все приступили к еде, каждый до того по-своему поблагодарив духа оленя. Джулия чувствовала себя неловко; она никогда прежде так не делала, даже не задумывалась. Мясо есть мясо. Но ведь оно досталось от кого-то – кого-то жившего. В конце концов, если когда-нибудь кто-то станет есть ее, хорошо было бы услышать от мерзавца хотя бы «спасибо». Она испытала легкий стыд за то, что раньше не думала над этим, и поблагодарила оленя за все, что он подарил ей – точнее, сейчас подарит. И откусила первый кусок.

После энергичного жевания и глотания, она подняла взгляд на Энтонина. “Карлита сказала, понадобится моя помощь в вызове духа”.

“Да”, кивнул Энтонин. “Мне не помешает помощь теурга. Я сам делал это, многократно, но все же это по большому счету не мое призвание”.

“Какая разновидность духа?”

“Солнечный дух. Джагглинг, служащий Гелиосу”.

Недоумение Джулии отразилось на ее лице. “Это... э... странно. Чего можно добиться, призвав его?”

“Рассказа. Истории. Любого лоскута из прошлого Вестника Смуты, касающегося какого-то события достаточно важного, чтобы о нем знали все члены его септа”.

“Окей. Но все же, насчет солнечного духа я пока не поняла. Причем тут септ Вестника Смуты?”

“Септ Зари? Подумай сама. Его лидер – легендарный Сергей Шагающий-в-Зарю, Дитя Гайи, известный своей любовью восхода. Никто из вас не знает о прошлом Вестника Смуты ничего, по крайней мере, ничего, способного помочь ему сейчас. Но может статься, что, еще будучи молодым щенком, он совершил деяние, о котором Шагающий-в-Зарю поведал утренней заре. Об этом могли слышать многие духи, присутствующие при восходе Солнца. Если так, они запомнили песнь, и повторят ее нам”.

Заговорил Сын Северного Ветра. “Но как вызвать нужного духа?.. Их же наверняка сотни”.

Джулия подняла руку, махнула, призывая всех не торопиться. “Нет, нет, можно попробовать. Вероятности, конечно, астрономические, прошу прощения за каламбур, но да, существует возможность призвать именно того духа, который слышал от Шагающего-в-Зарю подобную историю. На самом деле, вопрос только – зачем? Чем нам она поможет?”

Энтонин поднялся со скамьи. “Физически Вестник Смуты здоров. Никаких не поддающихся лечению ран у него нет. Но он лишился части своего прошлого, и вместе с ним – части души. Душа его ранена, и до сих пор кровоточит. Мы должны восполнить потерю – без этого он не может снова осознать, кто он есть”.

“И дух сможет исцелить его, вернув память о прошлом?”

“Нет, но так можно оживить его достаточно, чтобы он пришел в сознание. Любая история, которую нам сможет рассказать дух – если удастся призвать его – будет слишком мала, чтобы залечить рану души. Но, по крайней мере, это будет началом. Возможно, он сможет пробудиться”.

Он зашагал к дому. “Джулия, я прошу тебя присоединиться ко мне у ложа Вестник Смуты к полудню. Я все подготовлю”.

“Хорошо”, подтвердила та, “Я буду. Но должна сразу сказать, я привыкла работать с техно-духами. Духи солнца – слегка не по моей части”.

“Не беспокойся. Они как раз моя специальность”.

“А мы?” забеспокоилась Карлита. “Нам что делать?”

Энтонин, как раз дошедший до угла дома, обернулся, глядя на них через плечо. “Охраняйте дом. Будьте готовы сразиться с тем, что может явиться на наш зов без приглашения”.

“Это что, к примеру?”

“Что угодно, не в солнечном расположении духа”, улыбнулся Энтонин, исчезая за поворотом.

“Нда, прости, что спросила”.

“Извинения приняты”, донесся до них голос Энтонина. “Пора приступать”.

Глаз-Бури вернулась в волчий облик, и явно готова была к любым неожиданностям. Сын Северного Ветра склонил голову, похоже читая молитвы. Легкий порыв ветра сдул волосы Карлиты на лицо. Смахнув их, она оторвала с вертела еще кусок мяса.

“Чудесно”, пробормотала она. “Будем сторожить”.