Глава десятая


Сердце Энтонина забилось быстрее. Не вернувшись в ближайшее время, он упустит Альбрехта. Но тропа прежде уже привела его к утерянному знанию о прошлом. Возможно, сейчас на очереди новое звено в цепи вспоминания.

Путешествуя по сияющей тропе, он успокоил себя мантрой, низким звуком "ом", зарожденным глубоко в горле и разносящимся по воздуху. Его сердце угомонилось, волнение улеглось. Энтонин принял, что сейчас путь ведет его, а не он выбирает путь.

В одном месте тропа разветвилась на три. Он тщательно осмотрел каждое ветвление, в поисках подсказок, какое следует избрать. На средней дороге, едва заметные – чуть более темные углубления в светящейся земле – виднелись какие-то следы. Отпечатки обуви?

Другого знака среди однообразия вокруг было не найти. Энтонин ступил на центральную тропу развилки, двигаясь по следам, видимым иногда более ясно, иногда почти исчезавшим. Точно, ботинки, но незнакомого производства. На следы известных ему туристических ботинок не похоже.

В сумрачной дали, серебристое сияние вилось в воздухе над тропой. Лунный дух.

Пока Энтонин приближался к таинственному духу, тот постепенно ускорял свой бег. Дух казался взволнованным, словно предупреждал путника повернуть назад. Энтонин не остановился. Лунные духи часто бросали вызов ищущим секреты Луны, или путешествующим в областях Умбры, которые они были поставлены охранять. Энтонин с самого начала ожидал встретить препятствия на своем пути. Повезло, что ему удалось пройти так много до этого момента.

Дух неожиданно рванулся к Энтонину, но Зрящий-звезды ловко увернулся в последний миг, и живая полоса лунного света вылетела за тропу, в сумрак позади. Прежде, чем дух пришел в себя, Энтонин побежал вперед, стараясь разорвать дистанцию.

Вернувшийся на тропу дух, разгоняясь, несся следом.

Приняв волчий облик, Энтонин набрал скорость, на четырех лапах чуть ли не вдвое убыстрив свой бег. Но и дух летел все быстрее с каждым мгновением, и расстояние все сокращалось. Когда тот уже почти наступал ему на пятки, Энтонин трансформировался в кринос-форму, и выхватил клейв. Развернувшись на бегу, он полоснул серебряным клинком.

Оружие рассекло облачную сущность духа напополам. Обе половинки прекратили погоню и медленно поплыли прочь, покачиваясь на незримом ветру, медленно растворяясь в ничто.

Убрав клейв, Энтонин отдохнул, переводя дыхание. Оглянувшись, он заметил, что тропа идет вокруг какого-то холма. А следы стали еще заметнее. Но так же видимыми были другие – отпечатки волчьих лап. Учитывая, что они то и дело оказывались поверх следов ботинок, волк следовал за носившим обувь. Но на каком расстоянии? Были ли это спутники, или охотник и добыча?

За поворотом горел свет – не тусклое сияние лунной дороги, а отблески огней. Похоже, какой-то мир.

Возобновив, было, свой путь, он замер и прислушался. Слабое рычание пришло от незримого за поворотом источника. Следом еще взрыкивания – волки, спорящие за лидерство. Их оборвали горловые звуки, глубокого, волчьего смеха с визгливой ноткой, от которой холод пробежал по спине Энтонина. Впереди были Гару – но пронзительный тон их воя выдавал в них не принадлежащих к Тринадцати Племенам. Расположившиеся дальше по тропе являлись членами потерянного племени Танцоров Черной Спирали.

Вернувшись в волчье тело для меньшей заметности и тихого шага, он осторожно двинулся вперед, до той точки изгибающейся тропы, с которой можно было заметить происходящее за поворотом.

Тропа медленно завершалась, превращаясь в древнюю выложенную камнем дорогу, когда-то в прекрасном состоянии но ныне износившуюся до обломков булыжников. Похоже на старую римскую дорогу. Она извивалась между торфяников, если судить по разбросанным, болезненным порослям вереска и густому туману, и упиралась в низкий холм. У подножья холма распахнулась черная пасть пещеры, округлое отверстие в земле, заросшее мхом.

На обочине дороги у небольших костров расселись Танцоры, фыркая и рыча друг на друга. Девятеро – и это только видимых. Энтонин подозревал, что вокруг есть разведчики и засады. Сражаться будет самоубийством.

Отступив от поворота, Энтонин окинул взглядом окрестности. Если он прокрадется через тропу до другой стороны, то сможет проскользнуть по торфяникам, и попытаться обойти их. Оказавшись возле пещеры, можно будет опередить их и проскочить внутрь. Но что потом?

Он был уверен, что пещера представляет собой вход в какой-то мир. Старый и могущественный, достаточно мощный, чтобы часть его реальности просочилась в окрестную Умбру – такой феномен обычно наблюдался только вокруг материального мира, с его Пенумброй.

Не имелось гарантии, что попадание в этот мир защитит его от Танцоров, но, если его подозрения оправданы, их пребывание здесь означало, что они не могут или не смеют войти туда сами. По какой причине – соперничающая с ними тварь Вирма, или присутствие союзников Гайи – об этом можно было только гадать. Оставалось верить, что Химера и Лона не направили бы его навстречу неминуемой погибели.

Он пополз вперед, невыносимо медленно, останавливаясь каждые несколько шагов и прижимаясь к земле, осматриваясь и ловя каждый шорох. Призвав тайные знания духов ветра, он распахнул свои чувства навстречу окружающему миру, воспринимая его через мудрость ветра острее, чем способен даже волк.

Впереди и справа послышалось дыхание. Дозорный, как и он сам, прячущийся в волчьей шкуре.

Энтонин отполз назад, и избрал в качестве пути небольшой овражек, который миновал прежде. Тот шел вправо и заворачивал назад – таким образом, позволяя обойти стража. Все так же неторопливо, с периодическими паузами, Энтонин миновал ничего не подозревающего Танцора.

Он так сосредоточился на проклятом Гару, что не заметил Погибель, спускающуюся с сумрачного неба. Истрепанная, покрытая гноем и опухолями ворона спикировала на него с пронзительным карканьем, больше похожим на вопль боли, чем на предупреждение остальным.

Страж Танцоров отреагировал моментально, прыгнув на обнаруженного Погибелью-вороной Энтонина. Уродливый Гару взвыл, и вцепился в задние лапы Энтонина когтями.

Энтонин развернулся, мгновенно перекидываясь в кринос-форму, изогнувшись под навалившимся на него Гару и резко поднялся, впечатав плечо тому в живот и вышибив из него дыхание. Снова развернулся, используя импульс противника после него самого, и перехватив Гару за локоть, бросил его перед собой. Тело Танцора взлетело в воздух и с силой ударилось оземь.

Прежде, чем дозорный успел подняться, Энтонин на бегу прочеркнул ему горло коротким взмахом когтистой лапы и рванулся дальше к пещере. Кровь взметнулась в воздух. Танцор схватился за горло, пытаясь остановить поток ускользающей жизни, но лишь закашлялся и хрипел, быстро теряя силы.

Остальные бежали со всех сторон. Пятеро стремились перерезать ему дорогу к пещере – Энтонин выхватил клейв, воззвал к его духу и рубанул воздух перед собой. Россыпь звезд вспыхнула перед ним и вокруг, и пять Танцоров Черной Спирали изменили направление бега, гоняясь за огоньками и не обращая внимания на Энтонина. Дух Отвлечения в его клинке сделал свою работу.

Он сдвинулся чуть влево, избегая столкновения с группой, охотящейся на видимые только им иллюзии, и ускорил бег.

Перед ним ни осталось ни одного Танцора. Только позади, воющие в тщетной попытке нагнать его – на такой скорости, он окажется в пещере первым.

Неожиданно словно незримая стена выросла в воздухе перед ним, отбросив его в сторону. Свалившись на землю, Энтонин пытался прийти в себя и подняться прежде, чем то, что остановило его, довершит начатое.

Этого не произошло. Он стряхнул боль, и рванулся было вновь к пещере, но что-то ухватило его за ногу, бросив лицом в грязь. На сей раз, он был готов, и, извернувшись, ударил ногой – раздался визг.

От него пошатываясь отскочил Гару с коричневой шкурой, в кринос-форме и разодранных одеждах тибетского монаха. Невидимость обеспечивали ему движения с сумасшедшей скоростью, позволявшие держаться в слепом пятне Энтонина – но теперь он раскрылся.

Энтонин вскочил на ноги, принимая оборонительную стойку. Кто бы ни был его противник, он явно принадлежал к числу мастеров боевых искусств.

Однако враг не спешил атаковать – лишь стоял спокойно, и улыбнулся. Затем превратился в человека, и в сердце Энтонина воцарилась пустота, бездна, вытягивающая силы.

Вен Чу, когда-то брат по стае, смеялся ему в лицо.

Его смешок был таким же скрежещущим, с отзвуком когтей по стеклу, как у Танцоров. Под ошметками одежд, принадлежавших обитателям монастыря Шигалу, Энтонин различил татуировку спирали на груди Вена, испускающую слабое ядовито-зеленое свечение. Знак отмеченного Лабиринтом Черной Спирали.

"Сначала я не узнал тебя", заговорил Вен. "Мне следовало догадаться. Я старался забыть прошлое, но нельзя забыть свою стаю. Здравствуй, Энтонин". Он отвесил легкий поклон.

Энтонин оставался наготове, краем глаза следя за приближающейся толпой Танцоров Черной Спирали, но сосредоточенный на любом возможном движении Вена. "Вен. Я полагал, ты мертв".

"Если просветление является формой смерти, то да, я мертв. Но только для прошлого – я возродился к истинной мудрости, вопреки лжи, в которой погрязли Зрящие-Звезды".

Остальные Танцоры подобрались ближе, взрыкивая. Некоторые смотрели на Вена словно он сошел с ума – или, хуже того, в здравом рассудке. "Прикончи его!" выкрикнул один.

Вен зарычал в ответ. "Нет! Он принадлежит Вирму!"

Это, видимо, впечатлило прочих, и заставило слегка отступить, ухмыляясь и гикая, - им явно не терпелось увидеть, что будет дальше.

Вен вновь повернулся к Энтонину. "Я знал, пройдет не так много времени, прежде чем кто-то пройдет по тропе. Не думал, что это будешь ты. Никогда не считал тебя глупцом. Ты опоздал, разумеется. Уже скоро он будет нашим, и тебе его не вернуть".

Энтонин знал, что Вен имеет в виду обладателя таинственных следов, которые он заметил прежде, но все еще понятия не имел, кому они принадлежат. Оставалось блефовать. "Смею заверить, ты ошибаешься".

"О, всегда оптимист. Твой род слишком часто отталкивал его. А мы – мы всегда его ждали".

"Мы? Ты Зрящий-Звезды".

"Был. Мне следует благодарить тебя за просветление. Не будь я в монастыре Шигалу, мне не довелось бы познать истину Вирма. Я все еще верил бы в лживые сказки о Ткачихе, слепой к великолепию дракона. Твое бескорыстие и самопожертвование – о, да, я знал, конечно, что ты нарочно призвал ярость и проиграл бой, – именно они подарили мне дорогу сюда, подготовили к этому, моему истинному предназначению."

Волна стыда окатила Энтонина. Не решись он уступить в том бою, возможно, он занял бы место Вена во время падения Шигалу, избавив брата по стае от ужаса поглотившей его ныне порчи. "Я не хотел этого".

"Нет? Я могу вернуть долг. Позволь мне просветить тебя, Энтонин. Я могу показать тебе мудрость, о которой невозможно мечтать даже в пустых и ограниченных грезах тотема, которому ты все еще служишь, этого неудачливого дитя, Химеры, вечно стыдящего нас неразрешимыми загадками. Ну так вот, я нашел способ разгадать их все: сделать их бессмысленными. В безумии ответ на все парадоксы. Убери правила, и все дозволено".

"Как ты можешь быть так уверен? Вирм сказал тебе? Известно ведь, как опасно доверять непроверенной мудрости".

"Я познал сам, из самой глубины моего существа, когда все, что я когда либо любил, рушилось вокруг меня. Мне нет нужды подвергать это сомнению".

"Нет? Годы учения в дискуссиях, постоянное исследование и анализ реальности, исцелили тебя от нужды доказывать свои утверждения?"

Вен выглядел неуверенно. "Действительно, я превзошел необходимость в разумных ответах. Истине Вирма не нужны такого рода подтверждения".

"Но тебе нужны".

Вен зарычал. "Я признаю. Я еще слаб. Мне знакомы сомнения. Ложь Зрящих-Звезды, которой они пичкали меня в Шигалу, все еще тревожит меня".

"Тогда позволь, разрешим твои колебания. Если их источник настолько слаб, как ты говоришь – и лжив, - наверняка он не выдержит проверки поединком умов?"

Вен расплылся в безумной улыбке и захихикал. "О да, мудро, Энтонин. Очень мудро. Но твоя мудрость тебя погубит. Я принимаю вызов. Когда я выиграю, я приведу тебя к Виру. Ты войдешь в мое племя, и обратишь свой острый ум против врагов дракона".

"А если победа останется моей? Ты позволишь мне пройти дальше беспрепятственно?"

"Если? Никаких ’если’ быть не может. Но так и быть, сыграем. Если твоя ошибочная точка зрения сумеет дотянуться до меня, я прикажу всем здесь присутствующим пропустить тебя".

"Если я до тебя дотянусь, ты не будешь в состоянии отдать приказ".

"Тогда я отдам его сейчас!" прорычал Вен. Он обернулся к своей армии, ловя взгляды Танцоров. "Если я проиграю бой, он волен идти куда пожелает! Все слышали?"

Танцоры Черной Спирали взрыкивали и косились друг на друга, не зная, как им реагировать. Один из них выдвинулся вперед. "Кто ты такой, чтобы говорить нам, что делать? Мы рождены для Вирма – ты же со стороны".

Вен помрачнел. "Я поздно пришел к просветлению, да. Но я был велик еще прежде, чем узрел истину Вирма. Желаешь проверить?"

Ответом Вену послужил жуткий вой атакующего в боевом облике Танцора. Остальные, не теряя времени, бросились на Энтонина, разбрызгивая из пастей слюну в предвкушении убийства.

Зрящий-Звезды не мог больше уделять внимания Вену. Восемь Танцоров неслись к нему со всех сторон. Выбрав направление, он сам атаковал двоих, рассчитывая застать их врасплох и увеличить дистанцию до других. Они и в самом деле оказались не готовы к нападению, и отшатнулись от режущих воздух взмахов клинка. Приближаясь, он намеренно взмахивал налево и направо, в гипнотическом ритме, настраивая на него Танцоров, и в последний момент изменил направление удара, исполосовав морду Танцора справа. Тот взревел от боли, и отступил, потеряв волю к бою.

Второй вцепился зубами в руку Энтонина, но Зрящий-Звезды трансформировался в глабро и вырвался из хватки в то мгновение, пока челюсти врага не приноровились к изменившейся хватке. В этом была суть кайлиндо – разумное использование смены облика, приводящее в замешательство противника. Танцор не успел прийти в себя, а Энтонин уже вонзил клейв ему в живот, убив того на месте.

Его отчаянный визг заставил нападающих застыть на месте. Они остановились, окружая Энтонина, выискивая момент для атаки; один из Танцоров двинулся было к нему, когда размытое коричневое пятно пронеслось мимо, ухватив того за шею и швырнув через дорогу. Тяжкий удар о землю, хруст позвоночника и болезненное хныканье.

Остальные спешно отступали от Вена, который разглядывал их не обращая внимания на стекающую с рук кровь, ожидая очередного вызова. Оглядываясь на того, кто осмелился бросить ему вызов первым, Танцоры видели лишь недвижную груду шерсти и дымящихся внутренностей. По очереди, все как один, они склонились перед страшным приемным членом племени.

Повернувшись к Энтонину, словно ничего и не произошло, Вен указал ему на шероховатые камни старой дороги у них под ногами. "Садись. Стоять незачем, дело небыстрое. Чтобы преодолеть твою упрямую веру в идеи Зрящих-Звезды может понадобиться немало времени".

"Я сяду", согласился Энтонин. "Но ненадолго. Лишь несколько слов потребуется, чтобы убедить тебя в совершенных ошибках".

Вен улыбнулся, но не ответил. Он уселся в позе лотоса и закрыл глаза, успокаиваясь после жаркой схватки, заостряя оружие своего разума. Энтонин, впрочем, заметил, что подергивание у глаза подавить ему так и не удалось.

Спрятав клейв, Энтонин тоже присел. Он знал, что враги могут в любой миг вновь обратиться на него, и такого нападения ему не пережить. Терять было нечего. Он так же закрыл глаза, входя в медитативный транс, превращающий ярость в стальную волю. Когда Энтонин открыл глаза, Вен ухмылялся, глядя на него.

"Какая надменность. Типично для Гару. Особенно для Зрящих-Звезды. Вы полагаете, что жалкой связи с Гайей достаточно. Проблема твоего племени – вы никогда не в состоянии признать ошибку. Неудача признается только ошибкой интерпретации. Идиотизм".

"Тебя так учили в Шигалу?"

Вен улыбнулся. "Нет. Их проблемой было то, что они всего этого не знали. А теперь они мертвы".

"Но ты жив? Как? Ты их предал?"

Вен нахмурился, и низко зарычал, прежде чем ответить. "Они бросили меня. Я сражался до последнего. Остальные погибли или бежали, а я остался, и удерживал врагов. Наконец, оставшись в одиночестве, я решил послушать, что они говорят мне. Они хотели обмануть меня словами, и я пытался ответить им тем же, уверенный, что в таких играх им со мной не сравниться".

"Как я ошибался. Я пытался использовать логику, не представляя, до какой степени она иллюзорна. Насколько абсолютно и полностью лишена основы. Только Вирм реален".

"Ты, должно быть, шутишь", возразил Энтонин. "Потеря веры в логику – один из первых наших уроков. Вселенная не математическая формула, это головоломка, тайна. Доверившись логике, неудивительно, что ты проиграл".

"Проиграл? Кто это сказал? Я выиграл. Моей наградой стал шанс учиться у самого великого змея, пройти Лабиринт Черной Спирали, охраняющий путь в его логово".

Энтонин замер, пытаясь не показать холод, охвативший его при этих словах. Неужели Вен знает, что он ищет? "И как далеко ты прошел по нему?"

"Достаточно далеко. Я протанцевал достаточно шагов, чтобы познать истину и отличить ее от лжи. Забыть мои прошлые ошибки и начать все сначала, выйдя из сладкой слизи последа моей новой жизни".

Вновь Энтонину пришлось заставить себя не показывать волнения. Еще одна подсказка – великое забвение. Такое же, как охватившее Вестника Смуты? "Ты сам решил забыть свое прошлое? Или оно было отнято у тебя?"

"Я сам решил отдать его. Я пожертвовал его Вирму, и с радостью тот поглотил его. Хватит о прошлом! Ты пытаешься потянуть время, добыть для себя еще несколько ударов сердца, больше, чем ты заслуживаешь. Пора нам приступить к состязанию. Прошу, Энтонин – начинай. Как можешь ты убедить меня, что путь Зрящих-Звезды более велик, чем Вирма?"

Теперь улыбнулся Энтонин, усилием воли откладывая на потом все те сведения, которые – намеренно или нет – сообщил ему Вен касаемо цели Зрящего-Звезды. Он глубоко вдохнул, и ответил – не словами, но звуком, глубоким и резонирующим от диафрагмы. Элементальной Мантрой Земли.

Взгляд Вена стал испуганным. Тело окуталось испариной. Он попробовал закрыть уши ладонями, но руки, отяжелевшие как камень, бессильно повисли. Зарычав, он хотел было ответить собственным звуком, но попытку заглушил следующий ход Энтонина, Элементальная Мантра Воды.

Энтонин знал, что эти звуки не обладают на самом деле властью над другими – они являлись всего лишь мнемоникой, предназначенной напоминать Зрящим-Звезды об их истинном предназначении, помощью в медитации, способом снять с разума оковы посторонней суеты. Для Зрящего-Звезды, тренированного в их использовании, они открывали области разума обычно труднодоступные сквозь ауру ярости и тревоги, часто терзавших Гару.

Для Вена, бывшего Зрящим-Звезды много дольше, чем Танцором Черной Спирали, они были как ключи, отворявшие замки, которые сам же он поместил на свое сознание, пряча от себя свою прошлую жизнь. Энтонин произносил одну за другой знакомые мантры, и барьеры рушились, наполняя воспоминания Вена видениями из прошлого, до того, как его поглотил ужас. Он вспомнил.

Не будь он столько лет учеником септы Шигалу, в которой Пяти Элементальным Мантрам придавалось особое значение, он не поддался бы так легко. Любого другого Зрящего-Звезды, тем более иного Гару, эти звуки могли ненадолго зачаровать, но не затуманили бы мысли и намерения слышащего. Вен не просто изучал их, он довел их до совершенства. Для него, слышащего их впервые со времен разрушения септы и собственного падения, мантры были как явственные запахи, вопреки желанию делавшие реальными моменты прошлого. Лишь немногие живущие Зрящие-Звезды еще знали мантры – единицы пережили гибель Шигалу.

Вен корчился, прикованный к месту, пытаясь стряхнуть накатившие воспоминания, и Энтонин перешел к оставшимся звукам – Воздуха, Огня и Духа. Когда прозвучали все пять, их гул повис в воздухе вокруг Вена, словно стая невидимых ос, жалящих его сознание.

Танцоры Черной Спирали нервно переминались с ноги на ногу, пытаясь понять, что происходит. Они повизгивали, и переглядывались между собой, предлагая кому-нибудь взять инициативу на себя.

Вен перестал сопротивляться, и медленно встретил взгляд Энтонина. Единственная слеза скатилась по его щеке, воспоминание о том, чем он был когда-то но уже не станет. Мысли, которые он полагал уничтоженными, поглощенными новым его хозяином, всего лишь были спрятаны. Это и была великая ложь Вирма: не в его силах было уничтожить, только извратить и подавить. Но порча разъела Вена слишком глубоко. Трещина в его духе позволила подобию старого "я" проявиться, однако лишь ненадолго. Его появление стало последней, прощальной элегией по падшему мудрецу.

Энтонин поднялся, и зашагал прочь, по направлению к пещере. Орда Танцоров продолжала переглядываться в поисках лидера. Несколько двинулись с места, загораживая дорогу Энтонину.

Он обернулся к Вену, и прошлый брат по стае поклонился ему. Среди людей, это обозначало почтение. Но у волков являлось знаком подчинения. Слабости. Инстинкты Танцоров взяли верх, и они с воем накинулись на ненавистного им предателя, решившего поиграть в игры разума с добычей.

Единственный оставшийся Танцор попытался вцепиться в ногу Энтонина. Опережая смыкающиеся челюсти, Энтонин подпрыгнул, и выбросил вперед ногу. Пятка угодила в ухо Танцора, ударив того о землю. Пошатываясь он, оглушенный, пытался прийти в себя но Энтонин уже пронесся мимо, к устью пещеры.

Достигнув входа, он позволил себе последний раз обернуться на старого друга. Вен, уже стоя, разрывал свою обезумевшую стаю когтями, и свет рассудка, на краткий срок вернувшийся в его глаза, угас. Он забыл и про Энтонина, в яростной борьбе за выживание против своих новых союзников. Таких же как и он рабов Вирма.

Энтонин отвернулся, и окинул взглядом тоннель. Приняв волчий облик, он влетел внутрь, двигаясь по следам, в надежде найти союзника против оставшихся за спиной врагов.