Глава одиннадцатая


В туннеле царили темнота, и вонь гниющей плоти, забивавшая все остальное. Энтонин, как мог, отключил свое восприятие запахов, сосредоточившись на беге по скользящей под ногами грязи, сначала поворот налево, потом направо, то вверх, то вниз как на горках. Сотни насекомых широкими реками пересекали коридор, заполняя оставляемые им за собой расплесканной грязью прорехи. Он слышал треск ломающегося под его лапами хитина, влажное хлюпанье многоножек, сороконожек, десятков видов разнообразных червей, раздавленных на бегу.

Но звуков погони не было. Его подозрения, что Танцоры боятся войти в тоннель, оказались правдоподобны. Оставалось надеяться, что сам он переживет причину их нерешительности.

Наконец впереди во мраке сквозь переплетение лоз забрезжил свет. Убыстрив бег, он вырвался из пещеры на тускло освещенное, поросшее унылой растительностью болото. Луна просвечивала из-за облаков, ущербный диск, приближающийся к полнолунию.

Он остановился, прислушался, настороженно огляделся во все стороны. Ни глаза, ни уши не свидетельствовали о присутствии животной жизни. Но следы, тем не менее, появились вновь, уходя за возвышение вдали.

Трансформировавшись из волка в глабро, он достал клейв и бесшумно последовал за ними.

По мере приближения к возвышенности, до него начал доноситься звон металла о камень, и гортанные проклятия на неизвестном языке. Еще более замедлив ход, он осторожно поднял голову над гребнем, вглядываясь вперед.

Внизу царила луна, во всем своем роскошном блеске, куда ярче, чем та, скрытая тучами в небесах.

Энтонин помедлил, не доверяя собственным глазам, и присмотрелся внимательней. Сияющей луной оказался Гару в кринос-форме, со шкурой чистейшего белого снега. Гару вновь выругался, и занес клейв, с силой опустив его на плоскую скалу, закрывавшую вход в древнее захоронение. Скалу покрывали полустертые погодой узоры кельтского происхождения, спирали и узлы.

Серебряный меч отскочил от упрямого камня, рассыпая искры. Гару отбросил его в сторону и зашагал по кругу, излучая вокруг себя гнев как магнитное поле.

Увидев волчье лицо, Энтонин наконец узнал его. Он ощутил мгновенное понимание собственной ошибочной уверенности, в которой пребывал все это время – судьба разложила карты совсем иначе, чем он предполагал. Но получившийся расклад был совершенно логичен. Нет, больше того – так завершался круг, возвращая его к тому, с чего все началось.

Он выпрямился, и громко обратился к Гару внизу. "Аркадий!"

Аркадий, мгновенно приняв угрожающую позу, воззрился вверх. Его глаза сузились, изучая назвавшего его по имени. "Я знаю тебя… Я видел тебя прежде…"

Энтонин направился вниз по склону, к лорду Серебряных Клыков. "Я Энтонин Слеза. Да, мы виделись прежде, при дворе короля Якоба Утренней Добычи".

Все так же настороженно, Аркадий кивнул. "Да… да, я помню. Ты пытался убедить короля в тайном заговоре Вирма". Его губы раздвинулись, обнажая острый ряд зубов. "И еще я знаю, что ты помог Альбрехту против меня".

"Да. И ты знаешь причины этого. Неужели ты не раскаиваешься в них? Или ты и правда предал Гайю, как о том говорили?"

Шерсть Аркадия встала дыбом, а глаза превратились в пылающие угли. "Вранье! Мне стоит вырвать твой язык и скормить его тебе обратно!"

Энтонин остановился, в свободной позе но такой, из которой он мог бы мгновенно применить сразу несколько боевых приемов. "И все же ты не исполняешь свою угрозу".

"Ты не стоишь траты сил. Так, ничтожная мошка, не более".

"Или подозреваешь, что я не такая уж легкая добыча?"

"Не провоцируй меня, Зрящий-Звезды. Мне ведомо твое умение, но я Аркадий, из Дома Полумесяца, чистейшего среди Серебряных Клыков. Я сразил больше тварей Вирма, чем ты можешь выискать в своей библиотеке! Не дразни меня, коли не хочешь очутиться рядом с ними в ямах мертвых".

Энтонин поворотом головы указал на возвышенность, с которой спустился. "Тебе известно, что по твоим следам идет отряд Танцоров Черной Спирали?"

Аркадий зарычал, бросив взгляд в том направлении. Он отступил на шаг, поднимая с земли клейв. "Они шли за мной несколько дней, страшась приблизиться". На сей раз, его взгляд на Энтонина был полон подозрительности. "Почему ты здесь? Как миновал их?"

"Мой… брат по стае увел их прочь. Они не последовали за мной в пещеру. Думаю, ты знаешь почему".

"Их страшит это место. Они не пройдут там, где собираюсь пройти я. Но ты не ответил мне: почему ты здесь?"

Энтонин убрал клейв. Он решил, что его действия достаточно установили равенство между ними в вечной борьбе альф за превосходство. Аркадий может сколько угодно гордиться тем, что он лорд Серебряных Клыков, но Энтонин, являясь старейшиной Зрящих-Звезды, не уступал никому, без очень стоящих на то причин.

"Я шел по твоему следу, хотя и не знал, кому он принадлежит".

Аркадий недоуменно наклонил голову. "Тогда кого же ты ожидал увидеть?"

"Не имел ни малейшего понятия. Почему ты здесь?"

После явно полного размышлений на тему, можно ли доверять Зрящему-Звезды, молчания, Аркадий ответил. "Я ищу Серебряную Спираль, зеркало Черной".

Энтонин не мог скрыть волнения. Серебряная Спираль? Не то же ли самое, что и серебряный путь? "Что ты имеешь в виду?"

Легкая ухмылка появилась на лице Аркадия. "По-моему, теперь твоя очередь. Почему ты пришел?"

"Я ищу Серебряную Нить".

Глаза Аркадия расширились. "Что это? Говори!"

"Думаю, тебе известно. Никогда не слышал о Серебряной Спирали, но подозреваю, мы ищем одно и то же. Расскажи мне о своей цели, и как ты узнал о ней".

Аркадий нахмурился, очевидно размышляя, не проще ли вытряхнуть из Энтонина желаемые сведения силой. Наконец он решил, что проще добиться своего обменявшись информацией.

"Ты слышал когда-нибудь о Серебряных Спиралях?" Энтонин ничего не ответил, и он продолжил. "Это самый большой стыд нашего племени: те, кто потерял себя в безумии Лабиринта Черной Спирали".

Он прошел к камню, который так тщетно пытался одолеть, и облокотился на него. "Среди нашего рода – и у Танцоров – есть легенды об этих Клыках. Большинство из них искажены. Многие предки моего племени пали из-за всякой ерунды, но некоторые пожертвовали собой в попытке добыть великую победу для всего нашего рода".

"Я исследовал их деяния, и нашел ключ к их неудачам. Но я не потерплю неудачи, ибо, в отличии от них, в этом подвиге заключена моя судьба. Многие поколения не рождался никто с кровью, более чистой, чем моя, и все события, приведшие меня сюда – рука судьбы, которая не допустит преград на моем пути".

"Пути к чему? Что за подвиг ты имеешь в виду?"

"Пройти Серебряную Спираль – зеркальное отражение Черной – и достичь сердца Вирма. Сразить его в его логове, где он ждет, беззащитный, открыв свое брюхо навстречу моему клейву".

Энтонин моргнул. "Ты так полагаешь? Что тебе предназначено убить одного из Триата, трех движущих сил мироздания? Серебряная Нить – Серебряная Спираль, если хочешь – предназначена не для этого. Середряная Нить – скрытый путь сквозь паутину Ткачихи, кокон, оплетающий Вирма. Она скрытно впрядена в стороне от Лабиринта Черной Спирали, чтобы оставаться незримой для Ткачихи. И ведет не к разрушению, но к освобождению. Вирм должен быть спасен из плена, а не уничтожен".

Аркадий уставился на Энтонина как на сумасшедшего. "Вирм – спасен? Чтобы он уничтожил все, порожденное Гайей? До какого безумия докатились Зрящие-Звезды?"

В ответ Энтонин задумчиво покачал головой. "Очевидно, мы с тобой, из разных племен и разных знаков, видим вещи по разному. Но скажу тебе вот что: мое племя давно стремится выйти из власти иллюзий, взглянуть на реальность как она есть. Нас принимали как советников даже самые падкие до сражения Гару, ибо даже ахрун видел правоту нашей мудрости, пусть она призывала прекратить кровопролития. Я спрашиваю тебя сейчас, Аркадий, примешь ли ты мой совет, или положишься только на себя? Меня привело сюда не только изучение легенд, но пророчества Химеры и Лоны. В этом я не ошибаюсь".

Аркадий, казалось, взглянул на Энтонина как в первый раз, меряя его взглядом. "И так же ты давал советы Альбрехту? Носящему корону, принадлежащую мне?"

"Он разумно прислушивается к моей мудрости. В конце концов, она помогла ему добыть корону. Буду откровенен, я собирался направить его на этот путь. Не ожидал, что призванным окажешься ты".

Аркадий насмешливо оскалился. "Но это ведь не он рискнул гневом всего Союза Гару, чтобы узнать тайну, верно? Не он сразился с бесчисленным множеством тварей Вирма, добираясь сюда, к вратам, от которых начинается путь. Отдам тебе должное, ты и вправду мудр, если сумел помочь Альбрехту найти корону. Но сейчас я требую клятвы, что слова твои истинны, а не уловка, чтобы Альбрехт еще раз смог украсть мою судьбу".

"Я не крал твою судьбу, Аркадий. Если ты стоишь здесь и сейчас, в поисках Серебряной Нити, значит корона никогда не предназначалась тебе. Еще раньше я понял, что лишь чистейшей крови Серебряный Клык может пройти по тропе. Я полагал, это будет Альбрехт, но по-видимому, Нить твоя".

Аркадий кивнул, словно всегда знал это, но хотел услышать подтверждение из чужих уст. "Тогда помоги мне убрать скалу от входа. Внутри находится начало Серебряной Спирали. Я искал ее так долго, и лишь для того, чтобы теперь встретиться с неодолимой преградой".

Энтонин огляделся. "Скажи мне сначала, что это за место и откуда? Какой-то мир?"

"Участок шотландской Пенумбры, скрытый от глаз древними чарами. В него можно попасть только из Глубокой Умбры, хотя выйти можно, просто ступив на сторону материального мира".

Нахмурившись, Энтонин прищурился и попытался сквозь Барьер увидеть обыденный мир, проверяя слова Аркадия. Его зрению открылись ночные торфяники.

"Ты, по всей вероятности, прав. А где именно в Шотландии?"

"Около ямы Вирма, где Белые Ревуны потеряли свои души", ухмыльнувшись ответил Аркадий.

Волосы на загривке Энтонина встали дыбом. Он едва подавил волну глубинного страха, охватившего его. Яма принадлежала к числу самых страшных ульев Танцоров Черной Спирали, ибо являлась местом их появления на свет. Ходили слухи, что она открывалась напрямую в Малфеас, в Лабиринт Черной Спирали. Отложив на потом заботу о собственном спасении из такого места, Энтонин вновь повернулся к Аркадию.

"Ты все время говоришь о зеркале. Что имеется в виду?"

"Именно то, что я и говорю: зеркальный спутник Черной Спирали, но белый, в противоположность ее черноте". Он достал из кармана скомканный листок блокнота и вручил его Энтонину. На нем был изображен карандашный набросок спирали, исполненный единой черной линией, со стрелками, схематически изображавшими белые полоски, очерчивавшие черную полосу.

"Думаю, я понял. Но плоская метафора не гарантирует истинность трехмерной реальности. Впрочем, все сходится с моим собственным видением Серебряной Нити", он рассказал Аркадию об увиденном в своих грезах, когда Лона вплела серебряную нить в черный шелк паутины Ткачихи.

"Как видишь, поскольку Лабиринт Черной Спирали суть искаженная паутина Ткачихи, ничто разумное не может проследовать по нему, он воплощает собой само безумие. Серебряная Нить идет рядом и позади него, скрытая от глаз безумцев, и несет в себе надежду на спасение рассудка для идущих по ней. Хотя даже и в этом случае, мы не можем быть уверены, сохранила ли она свою первоначальную чистоту в таком месте. Помни, даже сама Лона временами безумна, хотя ее безумие часто скрывает в себе парадоксальную мудрость, ведущую за грани привычного дуализма".

Аркадий вздохнул. "Слова, слова, слова. Ты говоришь метафорами и абстракциями. Твое видение содержало чистые картины и действия. Мне они ближе, чем догадки".

"Даже если судить по моему видению, - которое, как и все грезы, было окутано сильнейшими образами, - ты не можешь быть уверен, куда ведет нить. Пусть ее и вплела Лона, из этого не следует, что она непременно идет туда же, куда и Черная Спираль. Так или иначе, ее ткала Ткачиха, хоть и, насколько мы предполагаем, не осознавая того. Никто не может отследить такие нити одной мыслью – по ним надо пройти".

"Значит, я пройду".

"Даже если по пути ждет безумие и порча?"

"Как мои предки до меня, этот риск я принимаю. Я принимаю его в одиночестве, ибо у меня нет иного пути. Прочие племена изгнали меня из своих пародий на дворы, осмелились судить меня, не выслушав моего собственного свидетельства. Глупцы! Ожидать, что их мут важнее, чем моя судьба!"

Он выпрямился во весь рост, глядя на луну. Даже на Энтонина, вопреки воле Зрящего-Звезды, царственность неосознанно-идеальной позы Гару произвела впечатление. Величие облегало его, словно вторая кожа, незаметное для него самого, но очевидное для любого вокруг.

"Никто теперь не предложит мне союза. У меня нет армии. Я приму свой путь один, непоколебимый, чего бы он ни стоил для меня. Но с этих пор и навеки мое имя будут воспевать во всех каэрнах и в мире духов. Ни один щенок не пройдет посвящение, не услышав легенду обо мне. Ничья слава не затмит мою. Серебряные Архивы станут лишь приложением к моему деянию, их легенды сохранятся лишь для того, чтобы показать, насколько моя выше!"

Энтонин только покачал головой от такой надменности. "Ты храбр, Аркадий, в этом нет сомнений. Я лишь надеюсь, излишняя уверенность в себе будет тебе подспорьем, а не помехой. Я помогу всем, что в моих силах – но не вступлю следом за тобой на тропу. Она уже показала, что не потерпит моего прикосновения". Он посмотрел на ладонь, но следа ожога на ней не было.

"Тогда помоги мне убрать скалу! Это последняя преграда к моему пути!"

Энтонин подошел к скале, и оглядел ее. Она выглядела как многие старые камни кельтских каэрнов, вроде тех, что расположены в Ирландии, к примеру в Ньюгранже. Однако узлы и петли, изображенные на ней, хоть и напоминали кельтское искусство, оказались куда сложней, чем при первом взгляде. Когда его взгляд попробовал пробежаться по ним, узоры начали расплываться, теряя фокус. Он отступил, пошатнувшись, и едва восстановил равновесие.

"Что?" осведомился Аркадий. "Что такое?"

"Это не простые рисунки. Своего рода многомерное изображение. Чем больше я на него смотрел, тем более объемно оно становилось. Я не смог отследить его".

"Для чего оно здесь? Кто поставил такую защиту?"

"Слуги Ткачихи. По всей видимости, они подозревают, что находится внутри. Вместо того, чтобы уничтожить Нить, они преградили путь к ее наружной пряди. Возможно, они даже не знали, что именно защищают".

"Как мы уничтожим его?"

"Никак. Мне надо его распутать. Проследить плетение до его конца. Это отомкнет заграждающую дорогу паутину".

"Но ты же от одного взгляда едва не свалился!"

"Теперь я готов. Я должен суметь. Почему еще меня сюда послали? Долгие годы я изучал паутины, таящие от нас истинную реальность. Я смогу пройти по этой".

Аркадий посмотрел скептически, но промолчал.

Вновь Энтонин приблизился к камню, пробежался пальцами по резьбе, концентрируясь, и впившись взглядом в одну нить, последовал за ее изгибами вокруг, позади и перед остальными. Как и в прошлый раз, горизонт вытянулся, а периферийное зрение потеряло из виду небо в вышине и даже камень перед ним. Все, что оставалось, был узор. Он напряг всю свою волю, чтобы оставаться на верном пути, следуя по нити сквозь лабиринт.

Он ощутил давление, почувствовал, как прижимаются его руки к бокам. Но не позволил себе оглянуться. Ноги сами по себе сошлись вместе, он почувствовал, как веревки сжимают его, вползая по телу. Несмотря на это, он не отворачивал взгляда, продолжая следовать по избранной нити.

Аркадий со стороны смотрел, как узоры резьбы сползают с камня, и оборачиваются вокруг Энтонина, образуя кокон вокруг его ног, потом тела, направляясь к голове.

Кажется, что-то пошло не так.

Зрящий-Звезды не обращал внимания, упорно глядя на узор, который похоже раздвоился, увеличившись в размерах, и еще больше усложняя задачу Энтонина. Аркадий зарычал. Еще несколько секунд, и веревки узоров поглотят Зрящего-Звезды окончательно. Что бы там кто не говорил, Аркадий уверился, что это станет не победой а всего лишь успешно сработавшей ловушкой.

Не колеблясь больше, он шагнул вперед и взмахом клейва перерубил растущие из камня узлы, оплетающие Зрящего-Звезды. Нити, давление на которых исчезло, взорвались наружу и бессильно опали на пол каменными осколками.

Энтонин втянул воздух, только сейчас осознав, насколько тяжело ему было дышать. Еще несколько минут, и он бы задохнулся. Нить, которую он с таким тщанием проходил в своем разуме, теперь устилала землю. Гнев проснулся в нем, при мысли о том, что нетерпеливый Серебряный Клык сделал все его тяжкие труды бессмысленными.

Прежде, чем злость нашла выход, однако, камень загораживавший вход – и теперь лишившийся испещрявших его узоров, - начал крошиться и раскалываться. Вскоре от него осталась лишь груда гравия и облако пыли.

Путь в каэрн был открыт.

Аркадий довольно вздохнул, глядя на Энтонина с чувством превосходства.

"Спасибо, что вытянул на себя паутину. Ее нити было не достать на камне, но обмотавшись вокруг тебя, они оказались вполне уязвимы".

"Ловушка", пробормотал Энтонин, потирая конечности в которых помаленьку восстанавливался кровоток. Гнев его утих, при виде конечного успеха. "И со всеми полученными предупреждениями- видениями Гару и духов, попавших в паутину – я чуть было в нее не угодил".

"Но ты был не один. Пусть это станет уроком для твоего племени, Зрящий-Звезды. Если ты слишком долго смотришь внутрь, рискуешь пропустить то, что происходит вовне".

Сделав шаг вперед, Аркадий всмотрелся во мрак. Далеко впереди что-то едва различимо мерцало.

Ладонь Энтонина начала чесаться. Он поднял ее к глазам, и увидел, как вспыхнул лунный ожог. Протянул руку к пещере перед ним, и увидел ответный отблеск вдали.

"Она там. Серебряная Нить – или Спираль, если хочешь".

"Значит, я не стану больше ждать", наклонившись, Аркадий вошел в пещеру. Энтонин последовал за ним.

Внутренности сверкали синевой. Залежи слюды в стенах ловили свечение, и рассыпали искры во все стороны, придавая пещере мерцающую, наэлектризованную атмосферу. Впереди, в центре расширяющейся пещеры, расположился небольшой пруд, созданный крохотными струйками, стекающими сквозь трещины в потолке. Во всполошном свете, рассенные капли дождя превращались в колонны, сотканные из молний, бьющих в воду с небес.

Вода была не глубже чем по пояс. Сквозь нее с легкостью различался источник всего освещения пещеры – серебряный лунный путь. Его источник, казалось, пузырясь поднимался из глубин, словно его формировали подземные водовороты. Энтонин вспомнил старинную легенду о луне, погружающейся в океан на закате, и путешествующей под ним до противоположной стороны мира, прежде чем вновь взойти в небо следующей ночью из какой-нибудь потаенной лагуны. Здесь было самое подходящее место для воплощения предания.

На другой стороне бассейна, тропа выходила из воды, и завивалась вокруг скал, поднимаясь и опускаясь, пока не исчезала в тоннеле. Свет продолжал виднеться и оттуда, но его источник уже невозможно было различить. Доносившийся оттуда запах, впрочем, наводил на мысли не столько о шотландских торфяниках, сколько о засушливых пустынях.

"Судя по запаху, тропа отсюда ведет в материальный мир", заметил Энтонин. "Слишком он вещественный для мира духов. По-видимому, тропа может периодически оказываться то в Пенумбре, то в обыденности. Сомневаюсь, что тебе удастся предсказать ее поведение. Ступай осторожно".

Аркадий стоял молча, в благоговении взирая на тропу. Он, кажется, едва расслышал Энтонина, но едва заметный кивок головы показал, что он понял – по крайней мере, сделал вид, что понял.

Он шагнул вперед, расплескав ногами воду бассейна. "Я пройду по ней с самого начала. Скажи им, Зрящий-Звезды. Я не вступил на тропу на половине, но прошел ее целиком".

"Я расскажу. Возможно, остальные пересмотрят твой статус, и помогут, насколько это возможно".

"Не имеет значения. В конце концов, они пожалеют о собственной глупости. И лишь тогда я решу, проявить ли снисходительность, или вспомнить обиды".

Он ступил ногой на самый первый видимый участок серебра, не помешкав ни секунды – не ожидая боли, настолько велика была его уверенность в собственном праве пройти серебряную дорогу. Вся его медлительность происходила лишь от ауры церемониала, которым Аркадий предпочел окутать происходящее – первый шаг героя в величие.

За первым шагом последовал второй, следующий, затем еще и еще, он шагал все быстрее, направляясь сквозь воду к берегу, следом за тропой поднялся вверх, обогнул скалу. Он не оглядывался на Энтонина, прекрасно зная, что Зрящий-Звезды не сможет отвести глаз от творящейся на его глазах истории. Ни малейший знак сомнений или сожалений не сковывал его шаги.

Он вошел в тоннель, отбрасывая тень на стену за спиной. Вскоре, исчезла и она, оставив Энтонина в пещере в одиночестве.

Энтонин провел там еще несколько часов, ожидая, на случай если Аркадию потребуется помощь или дальнейший совет. Этого не произошло.

Вскоре после того, как зашла луна, и он уверился, что в материальном мире засияло солнце, Энтонин перешагнул Барьер и вышел в торфяники. Тяжелые тучи устилали небо, но солнце светило из-за них, пусть его и хватало лишь на сероватый, тоскливый свет.

Он крался среди мерзлых холмов в волчьей шкуре, в поисках любого признака цивилизации или Гару – союзных Гару, не Танцоров Черной Спирали. Местность вокруг была пустынной, почти лишенной признаков присутствия животных – изредка вдалеке раздавалось воронье карканье, но постоянно сменявшийся ветер вскоре уносил звуки с собой.

Периодически, прокрадываясь от холма к холму, под ненадежной защитой убогих кустарников, он ощущал неестественную дрожь, словно нечто потерлось о его шею. Он поразмыслил, не следует ли заглянуть в Умбру, подозревая, что там, пытаясь дотянуться до него сквозь Барьер, рыщет Погибель, но таким образом Энтонин только позволил бы ему проявиться в мире. Сосредоточившись, ограждая себя от его вторжений, он двинулся дальше.

Солнце уже спускалось к горизонту, когда впереди послышались голоса. С их приближением, он припал к земле, попытаясь различить предмет беседы. Похоже, там пели. Вскоре становившаяся все громче песня распалась на как минимум три голоса. Прислушавшись к словам, Энтонин с изумлением опознал застольную песню.

Теперь уже трех певцов видели и его глаза. Вокруг от холмов начинал подниматься туман, заставив их остановить свой путь и прервать песню.

"Сегодня мы больше не пройдем", констатировал с сильным шотландским акцентом один из них – высокий, с широкими плечами, длинными огненными волосами и бородой.

"Неа, лучше б нам повернуть", заметил второй, с таким же акцентом. Он был тоньше и темноволосый. "Здесь одни неприятности. Если твой друг сюда по своей воле пожаловал, он сам виноват".

"Аркадий не справится в одиночку", возразил третий, вглядываясь вдаль, словно пытаясь отыскать кого-то. Его акцент принадлежал скорее югу Америки. "Он меня послал из гордости, но без помощи ему не выдержать".

При упоминании Аркадия, Энтонин улыбнулся. Если это его друзья, они вряд ли принадлежат к Черным Спиралям.

"Да, ясное дело, мы животные стайные", кивнул рыжебородый, "Но он – другое дело. Альфа по самые уши. Мне его жаль, но рисковать своими шеями дело пустое. Слишком близко, и время дурное. Пора разворачиваться".

"Хорошо", согласился наконец американец. "Я тоже от всего этого устал. Похоже, моей истории пока суждено оставаться неоконченной".

Троица направилась назад по своим следам. Энтонину, вымотанному после долгого пути, вовсе не улыбалось и дальше в одиночестве красться по враждебной территории. Он пролаял волчье приветствие.

Путники тут же развернулись, рассредоточились, готовые ко всему. Американец пролаял ответное приветствие, окончательно уверив Энтонина, что перед ним Гару или как минимум их человеческие родичи. Он выпрямился, приняв человеческий облик, и неторопливо зашагал к ним.

"Я Энтонин Слеза, из Зрящих-Звезды", представился он.

"Вот черт", воскликнул американец. "Я видел тебя на муте! Какого черта ты здесь делаешь?"

Энтонин остановился, оглядывая собеседников. Они явно принадлежали к Фианна – браслеты и татуировки свидетельствовали об этом вне всяких сомнений. " Завершаю долгий путь. А вы?"

"Стюарт Охотник-за-Истиной", произнес американец, шагнув вперед и протягивая руку. "А эти двое – Колум Древонос и Улыбающийся Хмуро". Рыжебородый приветственно махнул рукой, тощий угрожающе улыбнулся.

Энтонин от души пожал руку Стюарта. "Должен признать, я весьма рад встретить друзей на этой ничейной земле".

"А мы напротив, весьма подозрительно настроены", сообщил Улыбающийся Хмуро, продолжая улыбаться. "Стюарт, что это за птица?"

"Старейшина Зрящих-Звезды. Именно он на муте в Энвил-Клейвен предложил послать третью стаю. Я тебе рассказывал".

"Этот? Здесь? Что, пламя его побери, он делает среди проклятых болот?"

"Долгая история", ответил Энтонин. "Я с радостью поведаю ее в более безопасном – и теплом – окружении".

"Раз так, в паб!" воскликнул Колум. "Первый круг за мной!"

"А я угощаю следующим", согласился Энтонин, когда они все вместе продолжили путь назад.

"Прошу, скажи, что ты видел Аркадия", попросил Стюарт. "Ни за что не поверю, что два старейшины бродили по этим Гайей забытым болотам и не пересеклись".

"Да, я видел его. Теперь никто из нас не в силах ему помочь".

"Серебряная Спираль? Он ее нашел?"

Энтонин остановился, глядя на Стюарта. "Как ты о ней узнал? И кто еще о ней знает?"

"Только я", гордо улыбнулся Стюарт. "Я догадался в чем дело, поглядев, как Аркадий с ней мучается".

"Вот как, уже кое-что становится яснее. Мне было непонятно, как он справился с расшифровкой. На него это не очень похоже".

"О, не стоит его недооценивать. В целеустремленности он обойдет любого из нас. Если кто и может извлечь из всего этого что-то хорошее, так это Аркадий".

"Искренне надеюсь. Ради его блага, и нашего".

"Раз так, расскажи мне о своем участии? То есть, как ты узнал про Спираль и все прочее? Мне нужно что-нибудь, чем можно завершить историю, чтобы начать пересказывать ее. Охота за истиной, знаешь ли".

"Когда узнаешь финал, сообщи мне. Боюсь, его ждать еще долго".

Двое других, решив наконец, что их спутники ведут себя слишком уж серьезно, разразились новой застольной песней, на сей раз предполагавшей, что каждый из присутствующих завершит припев. Под их бдительным взглядом, избежать участия не удалось никому.

"Так мы отгоняем бестий", Колум взмахнул рукой в воздухе, разъясняя свою мысль. "Если вы понимаете, о чем я".

И правда, Энтонин ощутил, как давящее ощущение оставляет его плечи. Что-то в песне – или в певцах – не пришлось по душе Погибели, преследовавшему его. Он улыбнулся. И несмотря на усталость, собрался с мыслями, добавляя на ходу несколько поспешно срифмованных строчек в вечно меняющуюся песню, сопровождавшую четверых путников меж темнеющих болот обещанием эля и тепла, когда старые ужасы останутся позади.